|
Клянусь честью, лучше и быть не может. - Ах, сударь, - простонала в приступе стыдливости его жена, - значит, вы наслаждаетесь моим безысходным отчаянием? - Вы правы, мадам, и притом даже очень. Вы знаете, что я откровенен в таких вещах, поэтому поверите, что мой экстаз был бы намного меньше, если бы вы хоть чуточку разделяли его. - Бессовестный негодяй! - Черт побери мою душу, вы правы: бессовестный, безбожный, беспринципный, безнравственный и, добавлю, ужасный негодяй! И не скрываю этого. Продолжай, продолжай, моя сладкоголосая, напевай мне свои оскорбления; если бы кто знал, как приятны женские стенания, они, словно по волшебству, делают мой член несгибаемым и приближают оргазм. Жюльетта, теперь приготовься ты: сожмись немного, я кончаю... В этот момент, насилуя меня, сам будучи объектом насилия и наблюдая, как насилуют его жену, этот удивительный человек поразил меня, будто ударом молнии, в самые недра моего чрева. Оргазм был всеобщим, и сплетенный клубок участников забился в конвульсиях. Однако Нуарсей, неутомимый Нуарсей, вечный тиран своей жены, Нуарсей, который, чтобы заново воспламенить себя, уже почувствовал в себе потребность в новых мерзостях, этот бесподобный Нуарсей произнес: - Мадам готова к следующему номеру программы? - Неужели есть какая-то высшая необходимость без конца повторять эту гнусность? - Вот именно, мадам, самая высшая необходимость. Этого требует мое самочувствие. И бесстыдный Нуарсей, положив жену на кушетку, подозвал меня и заставил сесть на нее и вылить в ее раскрытый рот всю плоть, которую перед этим влил мне в задний проход. Не смея возразить, я вытолкнула из себя всю находившуюся во мне жидкость и, признаться, не без трепетной и порочной радости смотрела вниз на то, как жестоко порок унижает добродетель. Несчастная женщина, выпучив глаза, судорожно глотала сперму, и если бы она уронила хоть одну каплю, мне кажется, супруг задушил бы ее. Полюбовавшись на это надругательство, жестокий Нуарсей совершил немало других. Мадам де Нуарсей перевернули на живот, и три члена по очереди принялись терзать ее зад. Невозможно представить, в каком быстром темпе действовали трое содомитов - первый бросался на приступ, пробивал брешь, отступал, тут же его сменял второй, в следующую минуту третий, и все время, пока длилась осада, Нуарсей яростно тискал мое тело. После этого, не спуская сузившихся глаз с изрядно потрепанных ягодиц супруги, он совершил акт содомии с каждым из юных своих помощников. Пока он совокуплялся с одним, мы с другим усердно мяли и месили роскошные полусферы его жены, и как только распутнику удавалось кончить, он мгновенно извлекал свой орган и опорожнял его в рот несчастной супруги. Между тем атмосфера безумной оргии сгущалась почти осязаемо: Нуарсей пообещал два луидора тому из нас троих, кто будет сильнее терзать и унижать нашу жертву, правила игры допускали удары кулаком, пинки, укусы, пощечины, щипки - лучше сказать, что правил не существовало вовсе. |
