|
Должен признать, господа, - продолжал мой любовник, прежде чем я успела ответить, - что вы употребляете на благие дела власть, данную вам законами и монархом нашей благословенной страны. - Да, мы делаем все, что в наших силах, - скромно отозвался Сен-Фон. - Тем более, что стараемся только для себя. Наш долг состоит в том, чтобы сохранять и преумножать благосостояние подданных короля; так разве не выполняем мы его, заботясь о самих себе и об этой неотразимой девочке? - Позвольте мне добавить, - вставил Дальбер. - Когда мы получали свою власть, нам не было сказано, что мы обязаны заботиться о том или ином конкретном человеке - нам просто поручили содействовать общему счастью. Но сделать всех людей одинаково счастливыми никак невозможно, поэтому мы полагаем, что честно выполняем свой долг уже тем, что помогаем некоторым избранным. - Однако, - продолжал Нуарсей эту тему с единственной целью дать своим друзьям возможность блеснуть остроумием, - укрывая от правосудия виновного и наказывая невинного, вы приносите обществу скорее зло, нежели добро. - Абсолютно не согласен с вами, - возразил Сен-Фон. - Напротив, зло делает счастливыми гораздо больше людей, чем добро, следовательно, я намного лучше служу общественному благу, защищая порочного человека, нежели вознаграждая добродетельного. - Фу! Подобные аргументы уместны разве что в устах подлецов и негодяев... - Дорогой мой, - вмешался Дальбер, - ведь это ваши собственные аргументы, и вам не к лицу оспаривать их. - Сдаюсь, сдаюсь - улыбнулся Нуарсей, разводя руками. - Ну а теперь, после столь веселой беседы, можно и заняться делом. Вы не хотели бы немного развлечься с Жюльеттой, пока не подойдут остальные? - Нет, - ответил Дальбер. - Я не сторонник уединенных утех. В подобных делах мне совершенно необходимы помощники, так что я уж лучше потерплю и дождусь, пока соберется вся компания. - Что до меня, - откликнулся Сен-Фон, - я с удовольствием приму предложение Нуарсея. Пойдемте со мной, Жюльетта, мы скоро вернемся. Он завел меня в будуар, закрыл дверь и попросил раздеться. Пока я снимала с себя одежду, он принялся рассуждать: - Я слышал, что вы очень податливы и послушны. У меня несколько странные желания - не отрицаю этого, - но вы же умница. Я оказал вам неоценимую услугу, я могу сделать еще больше: вы порочны и мстительны, и это очень хорошо. - Он протянул мне шесть lettres de cachet {Королевский указ о заточении без суда и следствия.}, в которые оставалось лишь вписать имена людей, которых я пожелаю отправить за решетку на любой неопределенный срок. - Считайте, что это ваши игрушки, и можете с ними позабавиться; а вот этот бриллиант стоимостью около тысячи луидоров будет платой за удовольствие, которое вы мне доставили сегодняшним с вами знакомством. |
