|
Так давайте осознаем, наконец, что факты, подобные тем, что составляют скучнейший роман, называемый Библией, представляют собой чудовищную выдумку, достойную упоминания лишь в той мере, в какой это не относится к нашему благу или нашему несчастью. Пора понять, что догмат о бессмертии души, который впервые был заявлен еще до того, как душа эта заслужила вечного блаженства или вечных мук, - самая беспардонная, самая вызывающая, самая грубая и неуклюжая ложь на свете; когда мы умираем - умирает все наше естество, точно так же, как это происходит с животными, и независимо - от того, как мы вели себя в этом мире, ровным счетом ничего не изменится для нас после того, как мы отбудем на земле срок, отпущенный нам Природой. Нам всегда внушали, что вера в вечное наказание абсолютно необходима для того, чтобы держать в рамках нас, смертных, поэтому, мол, надо всемерно беречь и распространять ее. Но когда становится очевидным, что эта доктрина фальшива, что она не выдерживает никакой критики, мы должны признать, что в ней заключено много больше опасностей, нежели пользы, особенно если употреблять ее как основу морали и этики. Она принесет больше зла, чем добра, как только с ней столкнется человек, который, рационально исследовав ее, отбросит ее как фикцию, каковой она и является, и беззаботно бросится в океан злодейств, ибо в тысячу раз лучше не накладывать на человека вообще никаких ограничений, чем будет хоть одно, которое тот вздумает проигнорировать и нарушит его. В первом случае желание творить зло может никогда не прийти в его голову, но наверняка оно возникнет, если будет соблазн нарушить какой-нибудь запрет, так как в нарушении чего бы то ни было заключено еще одно удовольствие; так уж смешно устроен человек, что никогда он не любит зло так сильно, никогда с таким рвением не служит ему, как в те минуты, когда его от этого предостерегают. Кто изучил человеческую натуру, должен признать, что все несчастья, все страдания, как бы велики они ни были, с расстоянием затушевываются и кажутся не столь ужасными, как те незначительные опасности, которые обступают нас вплотную. Очевидно, что угроза близкого и непосредственного наказания намного эффективнее и скорее удержит вероятного преступника, нежели грядущее в отдаленном будущем наказание. Что же до злодейств, не укладывающихся в рамки закона, разве людей не уберегут от них скорее соображения здоровья, порядочности, репутации и прочие светские условности, нежели страх перед будущими нескончаемыми несчастьями, которые редко кому приходят в голову, а если и приходят порой, то обыкновенно как смутные бесформенные образы, от которых легко отмахнуться? Чтобы судить о том, что скорее всего удержит людей от зла: страх перед жестокими вечными муками в другом мире или страх перед конкретным и близким наказанием на земле, допустим на минуту, что первый из этих страхов является универсальным, а второго не существует вообще, тогда легко представить себе, что мир тут же наводнят преступления. |
