|
- Все очень хорошо задумано, - вставила Олимпия, - но Жюльетта должна в это время также получать удовольствие, чтобы ускорить ваше извержение. Поэтому я поставлю гермафродита таким образом, чтобы она могла целовать по очереди оба его половых органа - вначале мужской атрибут, потом женские прелести. - Погодите, - вмешался Браччиани, - нельзя ли сделать так, чтобы я в это время прочищал задницу вашему гермафродиту, а моим задом занялся евнух? Кроме того, старая карга может испражняться на мое лицо. - Фу, какая гадость! - не выдержала Олимпия. - Мадам, - строго сказал граф, - это объясняется очень просто: нет ни одного пристрастия, ни одной наклонности, которые не имели бы своих причин. - Раз уж мы собираемся совокупляться все вместе, - сказал Киджи, - пусть меня содомирует обезьяна, а карлик оседлает ребенка и подставит мне свою задницу, чтобы я мог целовать ее. - Но вы забыли Люцифера, козу и меня, - подала голос Олимпия. - Для всех найдется место, - успокоил ее Киджи. - Скажем, вы с козой расположитесь возле меня, и я буду нырять то в один анус, то в другой, а Люцифер будет сменять меня и заниматься свободным отверстием. Но я твердо намерен кончить в потроха самого юного участника, и не забывайте, Жюльетта, что вы должны сыграть роль мясника, когда почувствуете мои спазмы. Действующих лиц расставили и разложили по своим местам, и кажется, никогда не происходило столь чудовищного по своей похоти спектакля; все мы испытали оргазм, и ребенок лишился своей головы в самый нужный момент, а когда группа распалась, каждый из нас долго еще переживал сладострастные мгновения, которыми мы были вознаграждены за свою находчивость {Чем необычнее плотские утехи, тем больше удовольствия они доставляют - в этом, пожалуй, никто не сомневается. Однако ни одна страсть не требует таких усилий, как эта, и получаемое наслаждение зависит от того, сколько мы затрачиваем на него сил - и душевных и физических. (Прим. автора)}. Остаток дня прошел примерно в таких же утехах похоти. Я совокуплялась с карликом, потом снова - с мастиффом, на сей раз в задний проход; кроме того, меня ублажали оба итальянца, евнух, двуполое существо и даже искусственный фаллос Олимпии. Все присутствующие ласкали, лизали, щекотали каждую часть моего тела, и только после десяти часов острого наслаждения я оставила эту необычную во всех отношениях оргию. Празднество завершилось роскошным ужином, за которым была принесена жертва в греческом духе: мы разожгли большой костер, забили всех животных, которые доставили нам столько удовольствия и бросили их тела в огонь; наконец, в том же жертвенном пламени заживо сожгли старуху, связав ее по рукам и ногам; в живых остались только евнух и гермафродит, которыми мы продолжали наслаждаться после ужина. Я уже пять месяцев жила в Риме и все это время не переставала думать, смогу ли получить аудиенцию у папы, надежду на которую заронили во мне кардиналы Бернис и Альбани; и вот наконец, через несколько дней после последнего достопамятного приключения, я получила короткую записку от Берниса с просьбой прибыть к нему на следующее утро, чтобы он представил меня его святейшеству, который, по словам кардинала, давно хотел увидеться со мной, но не имел такой возможности до этого момента. |
