|
Прибив юношу к кресту, они прикрепили деревянное сооружение к одной из увитых спиральной резьбой колонн алтаря св. Петра, и мы занялись пятнадцатилетней девочкой. Пока папа совершал с ней содомию, я беспрерывно ласкала ее; потом она была приговорена к жесточайшей порке и к повешению на второй колонне. Наступил черед четырнадцатилетнего мальчика, которого Браски после ритуального акта пожелал собственноручно подвергнуть самым ужасным унижениям и истязаниям. Только в те минуты я поняла до конца, что представляет собой этот негодяй. Очевидно, надо взойти на трон, чтобы довести бесстыдство и жестокость до высших пределов: безнаказанность злодеев, увенчанных диадемой, приводит их к таким извращениям, о которых и мечтать не смеет простой смертный. Обезумев от вожделения, монстр в конце концов вырвал сердце ребенка из груди и сожрал его на глазах остолбеневших зрителей, извергая из себя потоки дьявольской спермы. Итак, у нас осталась последняя жертва - молодая беременная женщина. - Займитесь этой тварью, - кивнул в ее сторону Браски, обращаясь ко мне, - я отдаю ее судьбу в ваши руки. Мне не следует больше доходить до кульминации, но тем не менее я с удовольствием посмотрю, как это будете делать вы. Злодейство всегда забавляет меня, в каком бы состоянии я ни находился. Так что не щадите ее. - Чей это ребенок? - спросила я, когда несчастная поднялась на помост. - Одного из любимцев его преосвященства. - Он оплодотворил тебя на глазах своего господина? - Да, мадам. - А где отец ребенка? - Он здесь. - Женщина указала на стоявшего поодаль юношу. Я повернулась к нему и строго произнесла: - Ты должен извлечь то, что в нее посеял. Вот тебе нож, приступай немедленно, если не хочешь испытать его на себе. Удрученный малый тем не менее сделал все, что я велела; каждый удар кинжала извергал из меня приступ оргазма, и я успокоилась только тогда, когда все тело бедняжки превратилось в сплошную кровавую рану и когда опустели мои семенники. Когда все закончилось, мы с Браски отправились в опочивальню: распутник пожелал, чтобы я провела с ним остаток ночи. - У вас удивительно твердый характер, - сказал он, когда мы остались одни, - мне очень нравятся жестокие женщины, и я уверен, что ни одна из них не сравнится с вами. - Княгиня Боргезе превосходит меня, ваше преосвященство, - скромно отвечала я. - Отнюдь, - возразил папа. - Она постоянно терзается угрызениями совести. Через неделю, - продолжал он, - я даю обещанный вам обед, на нем будет присутствовать княгиня и оба ваших приятеля-кардинала. Поверьте, я говорю со всей искренностью, дорогая, что надеюсь совершить вместе с вами ужасы, которые превзойдут сегодняшние наши развлечения. |
