Твою сестру я отправлю в богадельню. Она очень хорошенькая - слов нет, - и
она доставила мне много удовольствия, но она - Самка, что, на мой взгляд,
является серьезным дефектом. Более того, мне бы не хотелось видеть, как ты
совокупляешься с ней: я хочу, чтобы ты был только моим. Жить ты будешь в
апартаментах своей матери, она уступит тебе свой пьедестал, потому что у нее
нет иного выбора; каждую ночь мы будем спать вместе, я буду выжимать из себя
все соки в твой прекрасный зад, ты будешь кончать в мой, и оба мы будем
счастливы - в этом я не сомневаюсь. Бреваль без ума от своей дочери и
намерен поступить с ней так же, как я с тобой. Мы с ним останемся друзьями,
но мы оба слишком ревниво относимся к своим удовольствиям, поэтому приняли
решение прекратить совместные развлечения.
- А как быть с моей матерью, сударь? - спросил я. - Вы думаете, ей это
понравится?
- Дорогой мой, - усмехнулся отец, - слушай внимательно, что я скажу, и
раз и навсегда вбей себе в голову; мне кажется, ты достаточно умен, чтобы
понять меня.
Женщину, которая дала тебе жизнь, я презираю, наверное, больше всех во
вселенной; узы, соединяющие ее со мной, делают ее в моих глазах в тысячу раз
отвратительнее - это мой принцип. Бреваль так же относится к своей жене. Ты
видел, как мы с ними обращаемся. Это результат нашего отвращения и нашего
негодования; мы заставляем их проституировать не ради развлечения, а для
того, чтобы унизить их и втоптать в грязь; мы оскорбляем их из ненависти и
жестокого удовольствия, которое, надеюсь, ты сам когда-нибудь познаешь и
которое заключается в том, что человек получает необъяснимое наслаждение в
мерзких оскорблениях предмета, доставившего ему когда-то большое
удовольствие.
- Но, сударь, - заговорил я, подчиняясь закону здравого смысла, - в
таком случае вы и со мной расправитесь, когда я вам надоем?
- Это совсем другое дело, - объяснил отец, - нас с тобой не связывают
ни условные обычаи, ни закон; объединяет нас только сходство вкусов и
взаимное удовольствие, другими словами, настоящая любовь. Кроме того, наш
союз преступен в глазах общества, а преступление никогда не надоедает.
Тогда я был юн и неопытен и верил всему, что мне говорили, поэтому с
тех пор стал жить с отцом на правах его любовницы; все ночи я проводил рядом
с ним, чаще всего в одной постели, и мы содомировали друг друга, пока не
засыпали от усталости. После Бреваля нашей наперсницей стала Памфилия,
которая постоянно участвовала в наших утехах; отец любил, когда она порола
его во время содомии, после чего он также подвергал ее экзекуции и
содомировал; а иногда он заставлял ее целовать и ласкать меня и предоставлял
мне свободу делать с ней все, что я захочу, при условии, что при этом буду
ласкать и целовать ему зад. Боршан, как когда-то Сократ, наставлял своего
ученика даже в те минуты, когда содомировал его. Он отравлял мою душу самыми
бесстыдными, непристойными и аморальными принципами, и если еще тогда я не
вышел на большую дорогу, вина в том была не Боршана. |