|
Как у вас с финансами? - В самом лучшем виде. Я очень богат. - Жаль. У меня есть сто тысяч крон, которые я хотела предложить вам, рассчитывая подчинить вас своей власти, что было бы мне очень приятно. - Осмелюсь заметить, Эмма, что я тронут вашим благородством, но не таким путем вы можете привязать меня к себе; моя душа не терпит зависимости от женщин: я должен властвовать над ними или вообще с ними не связываться. - Ну что ж, очень хорошо, я буду вашей шлюхой, мне нравится и эта роль. Сколько вы будете платить мне? - Сколько вы получали от Софии? - Сто французских луидоров в месяц. - Я положу вам такое же жалованье, но будете ли вы верной мне и послушной? - Как рабыня. - Рабство предполагает отсутствие всех залогов свободы и средств повредить господину. Поэтому отдайте мне свои деньги. - Вот они. - И Эмма протянула мне шкатулку. - Признайся, мой ангел, - заметил я, открыв крышку, - что ты украла эти деньги: получая сто луидоров в месяц, ты не могла скопить такую сумму, тем более в твоем возрасте. - Неужели ты считаешь, что я ушла от своей Мессалины, не заглянув в ее сундуки? - А что, если я донесу на тебя? - Боршан, я люблю тебя; все, что я имею, принадлежит тебе; я не просто доверяю тебе эти деньги - я их отдаю тебе. Но ты получишь этот подарок и мою благосклонность только при одном условии. - Я тебя слушаю. - Мы немедленно избавимся этой ничтожной поклажи которую ты таскаешь за собой по всей Европе. - Выходит, ты мне платишь за ее смерть? - Именно это я и требую в обмен на сто тысяч крон. - Ах ты, чудная маленькая сучка, но расправу надо бы украсить жестокими эпизодамию - Несмотря на то, что она больна? - Но разве твое предложение разделаться с ней не жестоко? - Разумеется. - Тогда сделаем так: я представлю тебя, как мою бывшую супругу, которая требует, чтобы я вернулся к ней; я буду просить прощения за свою слабость, которая в моем затруднительном положении вынудила меня действовать таким образом; ты придешь в ярость; тогда я скажу Клотильде, что покидаю ее, и бедняжка умрет от печали, с ней вместе умрет и ребенок в ее чреве. - Так она еще и беременна? Тогда мы весело проведем время! - И по заблестевшим глазам Эммы я понял, как возбуждает ее предстоящая гнусность; переполненная чувствами шлюха бросилась целовать меня и в приступе параксизма страсти выбросила из себя обильную дозу спермы. Мы вошли в комнату больной. Мы так искусно сыграли свои роли, что несчастная Клотильда приняла все за чистую монету. Эмма, мудрая, хитрая и порочная Эмма, утверждала, что, уходя от нее, я ее обокрал и что ни одна вещь, вплоть до последней пуговицы или носового платка, не принадлежит в этой комнате авантюристке, потерявшей всякую совесть. |
