|
После этого Браге напомнил присутствующим историю тамплиеров и, резко выразившись по поводу незаслуженной и жестокой смерти, которой Филипп Красивый предал великого магистра Молея {Жак де Молей (1240-1314), последний великий магистр ордена тамплиеров.} с единственной целью завладеть богатствами ордена, сенатор снова обратился ко мне: - Вы видите перед собой руководителей Северной Ложи, которую основал сам Молей, когда ожидал решения своей судьбы в Бастилии. Мы принимаем вас в свою среду с одним стременным условием: на жертве, которую вам предоставят, вы поклянетесь постоянно мстить за нашего великого основателя. Прочтите клятву вслух. - Клянусь, - читал я, глядя в пергаментный свиток, - истреблять всех королей, пока ни одного не останется на земле; клянусь вести постоянную войну с католической религией и с папским престолом; клянусь проповедовать свободу и способствовать построению всеобщей республики. Раздался оглушительный громовой гул; павильон содрогнулся до самого основания; из разверстого люка в полу поднялась жертва, державшая в обеих руках длинный кинжал, которым мне предстояло убить ее: это был красивый, совершенно обнаженный юноша лет шестнадцати. Я взял протянутое мне оружие и вонзил его в юное сердце. Браге подставил золотую чашу, собрал кровь, первому дал отпить мне, потом обнес всех присутствующих; каждый пил и произносил какую-то тарабарщину, которая означала следующее: "Скорее умрем, чем предадим друг друга". Платформа опустилась вместе с трупом, и Браге возобновил допрос. - Вы только что показали себя достойным нашего общества и увидели, что мы из той несгибаемой породы, какую хотим видеть в вас, и наши жены также безупречны в этом отношении. Спокойно ли вы относитесь к преступлениям и способны ли совершать их даже в пылу удовольствий? Я: - Они увеличивают мои удовольствия и вдохновляют на новые; я всегда считал убийство душой наслаждения похоти. Оно оказывает огромное воздействие на воображение, и сладострастие - ничто, если лишено этого небесного огня. Сенатор: - Признаете ли вы ограничения в физических наслаждениях? Я: - Мне неизвестно, что это такое. Сенатор: - Любой пол и возраст, любое состояние предмета, любая степень родства и любые способы наслаждаться им, - выходит, все это безразлично для вас? Я: - Не вижу никакой разницы. Сенатор: - Но есть же у вас предпочтение к определенным формам наслаждения? Я: - Да. Я особенно предпочитаю сильные способы, которые идиоты называют противоестественными, преступными, странными, скандальными, незаконными, антиобщественными и жестокими; им я отдаю предпочтение, и они всегда будут радостью в моей жизни. - Брат, - произнес Браге, и голос его смягчился, - займи свое место среди нас - ты принят в Общество. |
