|
Вы, конечно, слышали о милой шутке китайского императора, когда он кормил своих золотых рыбок гениталиями детей своих рабов? - Разумеется. И я с удовольствием сделала бы то же самое. Давайте, Фердинанд, покажем, на что мы способны. Эта женщина восхитительна, в ней есть ум, характер и воображение; я уверена, что она разделяет наши вкусы. Вы, друг мой, будете палачом Зерби, а мы вспомним, что истребление живого существа - самый сильный возбудитель для плотских услад. Повесьте Зерби, дорогой супруг, повесьте немедленно! Жюльетта будет ласкать меня, пока я наслаждаюсь этим зрелищем. Все произошло очень быстро: Фердинанд повесил пажа с таким искусством и с такой ловкостью, что мальчик испустил дух еще до того, как мы приступили к мастурбации. - Увы, - вздохнула Шарлотта, - мне никогда не везет: он умер, а я не успела приготовиться. Ну да ладно, спустите его на пол, Фердинанд, и подержите его руку - я хочу, чтобы она приласкала мне вагину. - Нет, - возразил король, - этим займется Жюльетта, а я буду содомировать труп; говорят, это ни с чем не сравнимое ощущение, и я хочу испытать его. О, какое блаженство! - завопил он, вломившись в еще теплую задницу. - Не зря утверждают, что слаще этого нет ничего на свете. Какая хватка у мертвого ануса! Между тем жуткая сцена продолжалась; Зерби, конечно, не вернулся к жизни, но его палачи едва не скончались от удовольствия. Последнее извержение Шарлотты произошло таким образом: она распласталась на холодевшем теле пажа, супруг целовал ей клитор, а меня она заставила облегчиться себе в рот. В виде вознаграждения за услуги я получила четыре тысячи унций, и мы расстались, пообещав друг другу в скором времени встретиться в более многочисленной компании. Вернувшись домой, я рассказала сестрам о странных вкусах его величества короля Сицилии {Фердинанд носил титул короля Неаполитанского и Сицилийского.}. - Чудесно, - заметила Клервиль, - когда такие страсти встречаются у тех, кого Природа выделила среди прочих умом, богатством или властью. - Но это же вполне объяснимо, - сказала Олимпия, которую мы называли только по имени, чтобы не скомпрометировать ее славную фамилию, - более того, нет ничего неестественного в том, что самые изысканные формы наслаждения отличают людей, которые обладают даром исключительной проницательности или стоят выше других благодаря милостям фортуны, сделавшей их деспотами. Человек высокого интеллекта, обладающий властью или богатством, наверное, не может наслаждаться так, как это делают простые смертные. Если он захочет сделать свои удовольствия более утонченными, он неизбежно придет к убийству, ибо убийство - высшая степень удовольствия: его диктует сладострастие, убийство - это часть эротики, одна из прихотей эротического сознания. |
