Жюв нахмурил брови, затем, вскрыв наконец телеграмму, быстро пробежал ее глазами и не смог не воскликнуть от радости.

«Отважный малый, — шептал он про себя, перепрыгивая через ступеньки, — я так переживал, не получая от тебя никаких вестей. Восемь часов! — вдруг остановился он, глянув на часы. — У меня не будет времени заехать в префектуру взять с собой пару человек. Ну, что ж! Чем меньше людей будет в этом деле, тем лучше!..»

Быстро переодевшись и на скорую руку поужинав остатками еды, стоявшей на плите, полицейский выскочил из дому и прыгнул в трамвай на бульваре Сен-Жермен, который довез его до Ботанического сада.

Затем с видом праздно разгуливающего человека он направился к Берси вдоль берега реки, по обе стороны которой тянулись бесконечные склады бочек с вином.

Прошло два часа, как Жюв вошел в лабиринт винных складов. Он начинал проявлять нетерпение. Со времени, на которое была назначена встреча, прошел почти час, и полицейский, оглядываясь по сторонам в этом мрачном месте, пользовавшемся дурной славой, начал беспокоиться. Почему Фандор опаздывал, может быть, с ним что-то случилось? И потом, что это за причуды назначать встречу здесь, на набережной Берси, почему на набережной?..

Внезапно Жюв вздрогнул. Банда Цифр, дело «с набережной»… Черт!

«Может быть, — сказал себе Жюв, — меня просто заманили в ловушку? Эта телеграмма от Фандора… Разумеется, сначала я подумал, что бравый малыш после страшной катастрофы, из которой он чудом выбрался живым, не размышляя долго, направил мне телеграмму по моему личному адресу, но на самом деле должно было быть по-другому… Фандор настолько привык телеграфировать мне в префектуру, что он не мог машинально послать мне телеграмму на дом. Впрочем, им ли послана эта телеграмма? Чем больше я думаю о ней, тем больше сомневаюсь, в ней нет точности, ясности, присущей моему юному другу… Ах, Жюв, Жюв, не дал ли ты себя одурачить, как последнего салагу?»

Размышления полицейского внезапно были нарушены подозрительным шорохом. Ему показалось, что кто-то тихонько свистнул, затем раздались быстрые шаги, и он услышал, как глухим стуком отозвались пустые бочки, словно кто-то случайно задел их.

Жюв присел на корточки и затаил дыхание.

По стеклянному потолку склада, в котором он находился, медленно двигалась чья-то тень.

Жюв тихонько, на цыпочках шел за тенью, и вдруг четко услышал характерный щелчок оружия.

— Посмотрим, чья возьмет, — процедил он сквозь зубы.

Жюв зарядил пистолет и стараясь изменить голос, крикнул в темноту:

— Кто идет?

— Стой!

Жюв догадался, что к нему приближаются. Он, в свою очередь, хотел крикнуть и остановить таинственного незнакомца, когда внезапно раздался выстрел и сразу за ним еще один. Жюв заметил, откуда стреляют. Нападавший на него — так как никаких сомнений не могло быть, что стремятся убить именно его, Жюва — находился всего в метрах пятнадцати, но, к счастью, он неточно определил месторасположение Жюва и стрелял не совсем в том направлении.

— Трать свои патроны, любезный, — прошептал Жюв, когда раздался очередной, третий выстрел. — Когда дойдем до шести, наступит моя очередь…

Дождавшись шестого выстрела, Жюв выскочил из укрытия, воспользовавшись тем, что его противнику нужно было время, чтобы перезарядить свой револьвер. Запрыгнув на бочки, он побежал прямо по ним к колышущейся на стене тени. Но вдруг он опустил пистолет:

— Фандор, ты?

— Жюв, это вы?

— Ах, ну ты даешь! Так это ты разрядил в меня всю обойму?

— Я? — спросил совершенно сбитый с толку Фандор. — Скорее всего это вы…

И журналист протянул Жюву свой заряженный пистолет…

Жюв рассматривал револьвер Фандора, но журналист вдруг удивленно воскликнул:

— Постойте, Жюв, что вы здесь делаете?

— Ты мне сам сказал в телеграмме прийти…

— Я вам не…

Жюв вытащил из кармана телеграмму и протянул ее Фандору.