— Такое впечатление, что он меня даже не видит, — пробормотала она, глотая слезы.

— Мне кажется… что он видит тебя слишком хорошо, — ответил Лопера.

Она подняла на него глаза.

— Ну, то есть… — попытался он объяснить, — мне кажется, что… он тебя увидел и подумал: «Такая… такая… девушка не может одновременно быть очень…» То есть это просто предрассудок, основанный на мужском превосходстве. Может, он не знает, что ты лучше всех прошла тестирование. Не знает, как тебя зовут. И думает, что Элиса Робледо… Ну, что она не может быть такой, как ты.

— А какая я? — Она не хотела задавать этот вопрос, но ей уже было все равно, жестоко ли он прозвучит.

— Я думаю, это вещи не взаимоисключающие… — уклоняясь от ответа, сказал Лопера, как бы размышляя вслух. — Хотя с генетической точки зрения, это редкость… То есть ум и красота… Они почти никогда не соединяются. Конечно, есть исключения… Ричард Фейнман вроде был красавцем. Так говорят. И Рик тоже… в своем роде, да? Ну, ничего так… да?

— Рик?

— Рик Валенте, мой друг. Я так его давно называю. Ну, помнишь, я показывал тебе его вчера на вечеринке? Рик Валенте…

Одного упоминания этого имени было достаточно, чтобы Элиса скрипнула зубами. Валенте Шарп, Валенте Шарп… В ее мыслях эти фамилии звучали с каким-то механическим скрежетом, словно лезвие электропилы, подчистую уничтожавшее ее гордость. Валенте Шарп, Валенте Шарп…

— Он тоже — немножко смесь и того, и другого: и умный, и красивый, как ты, — продолжал Лопера, как видно, не замечая переполнявших ее эмоций. — Да к тому же он умеет… умеет нравиться, ты заметила? На преподавателей он действует как заклинатель на змей… Вернее, не только на преподавателей, на всех. — Он засмеялся булькающим смехом (в последующие годы Элиса не раз еще услышит смех Виктора, и со временем он станет ей очень приятен, но в ту минуту он показался ей отвратительным). — И с девушками тоже. Да-да, тоже… Ух, еще и как.

— Ты говоришь о нем так, будто вы не друзья.

— Будто мы не?.. — Казалось, что в голове у Виктора напряженно гудит жесткий диск, обрабатывающий это банальное замечание. — Да нет, конечно, мы… Вернее, мы были друзьями… Мы познакомились еще в школе, потом вместе учились в универе. Просто Рик получил одну из этих «суперстипендий», махнул в Оксфорд, на кафедру Роджера Пенроуза, и мы перестали видеться… Когда закончатся лекции Бланеса, он собирается снова вернуться в Англию… ну, конечно, если Бланес не заберет его с собой в Цюрих.

Улыбка, появившаяся на пухлых губах Лоперы, когда он произносил эту фразу, Элисе не понравилась. К ней вернулись самые черные мысли: она почувствовала себя совершенно измотанной, чуть ли не полумертвой. Естественно, Бланес выберет Валенте Шарпа, кого же еще.

— Мы четыре года не виделись… — продолжил Лопера. — Не знаю, пожалуй, в нем что-то изменилось… Он более… Более уверен в себе. Он гений, это надо признать, гений в кубе, сын и внук гениев: его отец — крип… криптограф, работает в Вашингтоне, в каком-то там центре национальной безопасности… Мать — американка, преподает математику в Балтиморе… В прошлом году она была в списке кандидатов на премию «Филдз Медал». — Хочешь не хочешь, рассказ произвел на Элису впечатление.