Пайпер вошел с дороги, не распаковав вещей, и весело бросил:

— …вет, Бретт. Чую, мне мириться с запахом твоих носков еще год.

Отец Берни был бакалейщик в Ист-Энде, и его сын, когда прибыл в Руквуд, говорил как истинный кокни. Постепенно его прононс изменился и стал ближе к протяжному выговору высшего класса, как у остальных, но лондонская гнусавость всегда поначалу давала о себе знать, когда он возвращался в школу после каникул.

— Хорошо отдохнул?

— Немного скучал. Дядя Джеймс почти все время болел. Рад, что вернулся.

— Надо было тебе побатрачить в лабазе моего отца, тогда б узнал, что такое скука.

В дверях появился еще один тип — крепко сбитый парнишка с черными волосами. Он поставил на пол дорогой с виду чемодан и с высокомерной отрешенностью прислонился к дверному косяку.

— Гарри Бретт? — спросил он.

— Да.

— Я Сэнди Форсайт. Новичок. Я в этом кабинете.

Он подтащил к себе чемодан и стоял, глядя на них. Большие карие глаза смотрели пристально, и было в его лице что-то тяжелое.

— Ты откуда? — поинтересовался Берни.

— Брейлдон. В Хартфордшире. Слышал о таком?

— Да, — сказал Гарри. — Вроде хорошая школа.

— Ага. Так говорят.

— Тут неплохо.

— Правда? Я слышал, дисциплина строгая.

— Отходят палкой, только тебя завидят, — согласился Берни.

— А ты откуда? — спросил Форсайт.

— Уоппинг, — гордо ответил Берни. — Я из тех работяг, которых допускает к себе правящий класс.

В прошлом семестре Берни, ко всеобщему неодобрению, называл себя социалистом. Форсайт вскинул брови:

— Могу поспорить, ты вписался гораздо лучше меня.

— О чем ты?

— Я вроде как плохой парень.

Новичок достал из кармана пачку «Голд флейк» и вытянул из нее сигарету. Берни и Гарри посмотрели на открытую дверь.

— В кабинетах нельзя курить, — быстро проговорил Гарри.

— Мы можем закрыть дверь. Хочешь сигарету?

Берни засмеялся:

— Тебя поколотят палкой за курение в здании. Это того не стоит.

— Ладно. — Форсайт широко улыбнулся Берни, обнажая крупные желтые зубы. — Значит, ты красный?

— Я социалист, если ты это имеешь в виду.

Новичок пожал плечами:

— У нас в Брейлдоне был дискуссионный клуб. В прошлом году один из учеников пятого года выступал за коммунизм. Было довольно шумно. — Он хохотнул.

Берни хмыкнул и посмотрел на него с неприязнью.

— Я хотел возглавить дебаты в защиту атеизма, — продолжил мысль Форсайт. — Но мне не позволили. Потому что мой отец — епископ. Куда здесь ходят курить?

— За спортзал, — холодно ответил Берни.

— Тогда ладно. Увидимся позже.

Форсайт встал и вальяжной походкой вышел из кабинета.

— Придурок, — буркнул Берни, когда новичок удалился.

Позже в тот же день Гарри впервые попросили шпионить за Сэнди. Он сидел один в кабинете, когда появился шестерка с сообщением, что мистер Тейлор хочет его видеть.

В том году Тейлор был руководителем их класса. Он имел репутацию сурового борца за дисциплину, и младшие ученики благоговели перед ним. Видя его высокую худую фигуру, шагающую через двор, его привычное строгое выражение лица, Гарри вспоминал тот день, когда Тейлор приехал в дом к дяде Джеймсу.