— Да.

— В реальном мире не так.

Гарри плохо расслышал ее. Ей пришлось повторить свои слова.

— Да, не так, — согласился он.

Они дошли до остановки. Гарри уже весь дрожал, ему отчаянно хотелось уйти с холода и сырости, оказаться в тепле. Людей на остановке не было, — скорее всего, трамвай только что ушел. Гарри нужно было сесть. Он проклинал этот приступ паники. Если его нельзя было избежать, почему бы ему не произойти дома, без свидетелей?

— Что с вами? — услышал он голос Софии.

Притворяться было бессмысленно, Гарри чувствовал, что его лицо покрылось холодным потом.

— Мне нехорошо. Простите, иногда у меня случаются небольшие приступы после боев во Франции. Все будет в порядке, простите, это глупо.

— Это не глупо. — София с тревогой посмотрела на него. — С мужчинами на войне такое случается, я видела это и здесь. Нужно взять такси, я провожу вас домой. Не стоит ждать здесь на холоде.

— Все будет хорошо, правда.

Ему было стыдно за свою слабость, стыдно и противно.

— Нет, я поймаю такси. — София вдруг взяла ситуацию в свои руки, как дома. — Вы побудете здесь, пока я сбегаю к перекрестку, — кажется, я видела там машины.

— Да, но…

— Я мигом.

Она прикоснулась к его руке, улыбнулась и пропала. Гарри прислонился к холодной трамвайной остановке, глубоко дыша — вдох носом, выдох через рот, как ему велели делать в госпитале. Вскоре подъехало такси.

Оказавшись в тепле салона, Гарри сразу почувствовал себя лучше. Он печально улыбнулся Софии:

— Какое бесславное завершение вечера. Высадите меня, я оплачу вашу поездку до дому.

— Нет. Я хочу увериться, что с вами все в порядке. Вы очень бледны. — Она окинула его профессиональным взглядом.

Они вышли из такси. Гарри опасался, что не сможет без помощи подняться по лестнице, но ему уже было лучше, и он справился сам. Открыл дверь, и они прошли в гостиную.

— Сядьте на диван, вот здесь, — сказала София. — У вас есть спиртное?

— Там, в буфете, немного виски.

Она принесла из кухни стакан и налила ему. Виски его взбодрил. София улыбнулась:

— Ну вот. Румянец снова тронул ваши щеки.

София разожгла брасеро, села на другой край дивана и стала смотреть на Гарри.

— Выпейте тоже немного, — сказал он.

— Нет, спасибо. Я это не люблю. — Она перевела взгляд на фотографию его родителей.

— Это мои мать и отец.

— Хороший снимок.

— Ваша мама показывала мне свою свадебную фотографию в тот день, когда я привел Энрике.

— Да. Она, папа и дядя Эрнесто.

— Ваш дядя был священником?

— Да. В Куэнке. Мы ничего не знаем о нем с начала Гражданской войны. Может быть, он погиб. Куэнка была в зоне республиканцев. Вы не против, Гарри, если я закурю?

— Конечно курите.

Он взял пепельницу с кофейного столика и подал ей. Рука у него слегка тряслась.

— Это было страшно? — спросила София. — Война во Франции?

— Да. Снаряд упал прямо рядом со мной, убил человека, с которым я был. Я на некоторое время оглох и страдал от этих проклятых панических атак. В последнее время стало намного лучше. Я думал, что поборол их, но сегодня вдруг началось снова.

— Вы хорошо здесь устроились?

— Хорошо.