— Я должен позвонить Маэстре. — Хор встал. — Поговорим позже.

Толхерст поспешил открыть ему дверь. Проходя мимо, посол сверкнул на него взглядом и бросил:

— Вам следовало лучше все продумать, Толхерст. Хиллгарт, вы нужны мне, будете присутствовать при этом звонке.

Толхерст медленно закрыл за ними дверь.

— Иди, пожалуй, домой, Гарри. Они будут обсуждать это весь вечер.

— Сегодня я собирался в театр. На «Макбета». Это ничего?

— Думаю, да.

— Толли, что имел в виду Хор, когда сказал, что вам следовало лучше все продумать?

— Я слежу за тобой, Гарри, — криво усмехнулся Толхерст. — Наблюдаю, как у тебя идут дела, и отчитываюсь перед капитаном Хиллгартом. У каждого неопытного шпиона есть наблюдатель, и я — твой.

— А-а-а, — недоуменно протянул Гарри, однако быстро сообразил, что к чему, и испытал тяжелое разочарование.

— Я говорил, что у тебя все идет хорошо. Хиллгарт проявлял нетерпение, но я уверял его, что ты ведешь игру с Форсайтом осторожно. Так и было до сего дня. Но на этой работе нельзя допускать ошибок, нет.

— Ох…

— Я не думал, что ты так обделаешься. В том-то и проблема: если тебе кто-то нравится, невольно склоняешься в его пользу. — Толхерст с возмущением посмотрел на Гарри. — Ты лучше иди. Не попадайся Хиллгарту на глаза. Я позвоню, когда ты нам понадобишься.

В театр Гарри опоздал. Несколько часов он кружил по квартире, обдумывая свою ошибку, злость Хора и Хиллгарта, признание Толхерста в том, что он в некотором роде шпионил за ним.

«Я не создан для этого, — подумал Гарри, — и никогда к такому не стремился».

Если его отправят домой, он не расстроится, пусть даже на него падет клеймо позора. Он будет рад никогда больше не видеть Сэнди. Но мысли о Гомесе не покидали его, то и дело он вспоминал страх, вспыхнувший в глазах старого служаки.

Гарри сказал себе, что от его терзаний никому не станет лучше. Он взглянул на часы и ужаснулся, поняв, как сильно опаздывает. Он все время думал о Софии, а сегодня о ней даже не вспомнил. Быстро переодевшись, Гарри схватил пальто, шляпу и выбежал из дому.

Когда он подошел к театру, София уже ждала его: тоненькая фигурка в берете и старом черном пальто стояла в тени у входа, а хорошо одетые пары поднимались по лестнице и заходили в театр. Сумочки у Софии не было, — вероятно, она не могла позволить себе такую роскошь. Увидев ее, такую маленькую и хрупкую, Гарри ощутил, как у него сжалось сердце. Подходя, он заметил, что вокруг нее вертится нищий старик в самодельном кресле на колесиках и выпрашивает деньги.

— Я уже отдала вам все, что могла, — сказала София.

— Ну пожалуйста, еще немного. Чтобы поесть завтра.

Гарри подбежал к ним и, запыхавшись, выдохнул:

— София, простите, я опоздал.

Она с облегчением посмотрела на него. Он дал нищему пятьдесят сентимо, и тот укатил в своем кресле.

— На работе случился… небольшой кризис. Вы давно ждете?

— Нет. Но раз я пришла сюда, старик решил, что у меня есть деньги.

— О боже, что мне сказать? — Гарри улыбнулся. — Я рад вас видеть.

— А я вас.

— Как Энрике?

— Почти поправился, — улыбнулась София.

— Хорошо. — Гарри кашлянул.