— Выкладывай, — только и сказал он.

Гарик пояснил нехитрую схему получения данных. Собеседник не был удивлен, Матвею было прекрасно известно про «коллекцию клонов». Все-таки жалко, что Таиса так не вовремя надумала куда-то уйти… Она бы, может, реагировала эмоциональней.

— Ты ведь понимаешь, что любую информацию, полученную из такого источника, нужно проводить через фильтр женской обиды? — полюбопытствовал Матвей, наполняя чашку заваркой. — Насколько я понял, твоя информаторша и Сергей Чернецов встречались.

— Недолго и она его бросила, так что обижаться не на что! Ты главное послушай…

Сергей Чернецов был даже более любопытной личностью, чем ожидал Гарик. Репутация у парня сложилась почти безупречная: ребенок богатых родителей, будущий медик, да еще и демонстрирующий реальные успехи в учебе. Сергей планировал стать хирургом, и мало кто сомневался, что у него получится.

— Хи-рур-гом, — по слогам произнес Гарик. — Понимаешь, да?

— Понимаю, что ты намекаешь на ту точность, с которой нанесли удар Майе.

— Это же на виду! Хирург бы знал, куда бить!

— Не факт. Ты уточнил его специализацию? К тому же, Чернецову двадцать один год, он вряд ли достиг того уровня мастерства, при котором можно добиться полного паралича с одного удара.

— Почему тебе обязательно нужно все портить?

— Это не цель. Цель — не дать тебе зациклиться на идее, которая тебе нравится, игнорируя ее недостатки, — пояснил Матвей.

— Ладно, допустим, но это не единственный косяк, связанный с Чернецовым. Он действительно ту девушку душил! И не только ее… Она потом уже начала узнавать, делал ли он такое раньше. Оказалось — делал, он даже этого не замечает за собой… Ну а главное, знаешь, что ей удалось выяснить?

— Не знаю, но ты сейчас расскажешь.

— Он даже свою сестру душил! В детстве. Младшую. Ты ведь понимаешь, что это значит?

— Что это может значить, — поправил Матвей. — Опять же, женская обида…

— Обиженка до такого бы не додумалась. Ну и я пошуршал на тему этой сестры. Такая действительно есть, младшая. Никогда ни на что не жаловалась открыто, но с семьей не очень ладит, как только ей исполнилось восемнадцать, свалила в Исландию и с тех пор не возвращалась. В Исландию! Насколько нужно человека достать, чтобы он спрятался среди льдов и вулканов?

— В Исландии красиво.

— Даже не начинай, — закатил глаза Гарик. — Я, конечно, не такой крутой мастер профайлинга, да и не претендую, но и я могу сказать, что это поведение подавленной жертвы. Человека, с которым в детстве случилось что-то плохое, а помощи он не получил — зато получил нагоняй, что еще больше увеличило травму.

Тут даже Матвей с его скептицизмом вынужден был сдаться:

— Хорошо, это можно допустить. Но ни Дарью, ни Майю не душили.

— Дарью не догнали, а Майе перерезали горло — тоже с шеей связано, как по мне. Может, именно этого он и хотел, но перерезать горло родной сестре и остаться безнаказанным было проблематично… Но на нем одном дело не заканчивается, ты дальше слушай! Леся эта признала, что при всех своих косяках Чернецов все равно ведомый. Что ему Третьякевич скажет — то и сделает. Не потому, что такой покорный, а потому, что Третьякевич к демократии не склонен. Если кто с ним спорить начинает — может сразу ударить. А за проступки посерьезней может и более изощренное наказание придумать, например, пробежаться по улице без одежды.