— Хорошо горят, гица. Жарко.

— Жарко, — согласилась Матильда. Сосна, одно слово… Тьфу ты!

Двери надо запирать вовремя, особенно во дворцах. Не запер, сам виноват. Ее Высочество обернулась на стук со всей возможной царственностью. Лаци уже стоял у окна: руки сложены на груди, волосы приглажены, вот ведь прохвост!

— Ваше Высочество, прошу меня простить. — Гимнет-капитан Мевен торопливо преклонил колено. Белая туника с рукавами и лиловым поясом превращала беднягу в какого-то мукомола. — Воля его Величества.

— Что случилось? — Принцесса не укусила визитера исключительно из личного расположения. Мевен был первым талигойцем, понравившимся принцессе без всяких оговорок. Вторым стал Джеймс Рокслей, бедняга…

— Его Величество требует к себе капитана Надя, — сообщил Мевен, — незамедлительно.

— Это еще зачем? — вскинулась Матильда. — А кто меня охранять будет?

Внук может лопнуть на своем троне, от Лаци она не откажется. И от поездок в Ноху тоже.

— Из Дайта прибыли щенки, — понизил голос виконт. — Но я вам ничего не говорил.

— А я не слышала. — Подарок или взятка? Взятка бабке от внука, гаже не придумаешь. — И капитан Надь не слышал. Так ведь?

— Не слышал, — заверил доезжачий. — Только зря осенний помет взяли.

— Много мы с Мупой охотились. — Дайтский щенок… Очень много лап и ушей, и еще нос. Любопытный, мокрый нос. Уши падают на глаза, лапы путаются, передние браво маршируют, задние тянутся за передними, не успевают…

— Если подходящая сучка будет, — предложил Лаци, — можно Мупой назвать.

Мупа… Изгрызенное одеяло, загубленные ковры. Ноги то и дело на что-то налетают, что-то жалобно визжит… И ведь знаешь, что у тебя один щенок, а кажется, четыре. Круглое пятно на спине, вечно виляющий обрубок, девять лет жизни и «сонный камень». Со смерти дайты все и началось, со смерти дайты и избрания Эсперадора, но что же у нее в голове второй день крутится? Что-то, связанное с Левием…

— Кобеля возьму, — отрезала Матильда, отгоняя память о теплом, мягком и неживом на смятой постели, — второй Мупы не будет.

Второго не бывает ничего и никого. Все случается только раз, а теряется навсегда. Потеряла с Эсперадором, с кардиналом не найдешь.

— Его Величество просил поторопиться, — на помнил гимнет. — Нужно успеть к приему.

Если б не Мупа, их бы с внуком не было, а те, кого растоптали в Доре, остались бы живы. Вот тебе и собачья смерть.

— Лаци, — скучным голосом напомнила принцесса, — не забудь промять Бочку.

— Я помню, гица, — заверил доезжачий. — Перековать бы его к зиме!

— Надо — делай. — Уберутся они или нет?!

Ее Высочество сунула кочергу в рыжие огненные вихры. Пятый день празднеств, сколько можно… Хорошо, большие приемы отменили, хотя что это она несет?! Хорошо, что погиб Джеймс, солдаты, музыканты, пришедшие за подарками горожане? Уж лучше б все жили, а Берхайма с «Каглионом» она бы вытерпела, не привыкать!

— Ваше Высочество, — сухопарая гофмейстерина пахла лавандой и усердием, — прибыло платье к Приему Молний. Швеям н