— Пошли! — потянул его за рукав Дед Мороз.

К моменту, когда они поднялись по заметённой снегом лестнице, отделение напоминало ледяную пещеру: покрытые изморозью стены, пушистый иней на подоконниках разбитых окон, выросшие на полу и потолке сталактиты и сталагмиты и оледеневшие люди с выражением безграничного удивления на лицах. На улице, где-то совсем рядом, раздался громкий хлопок.

— Беда! — схватился за голову спутник Муравского. — Пока ты внизу расшаперивался, творилы посох забрали.

Хлопки следовали один за другим, и с каждым из них город умирал, погружаясь под снег и лёд. Позади несущейся за город «неотложки» бушевал снежный ураган, и невозможно было разглядеть, что творится в пяти шагах перед тобой. Снеговики опьянели от всесилия и злого веселья. В их холодных лапах оказалось климатическое оружие чудовищной силы: по разбегающимся в ужасе прохожим били гигантские градины, сумасшедший ветер валил людей с ног, переворачивал автомобили и поднимал в воздух газетные киоски и обшитые металлическими листами автобусные остановки. Высотки в один миг превращались в заснеженные вершины, с которых тут же начинали сходить лавины, погребая под собой детские площадки и автомобильные парковки и ломая, словно спички, фонарные столбы. Гигантские торосы стремительно вырастали на площадях и улицах, а сугробы достигали высотой троллейбусных проводов. Температура воздуха медленно, но неумолимо опускалась всё ниже и ниже… В конце концов нетронутым спокойным оазисом во всём городе и прилегаюших к нему районах осталась лишь территория заброшенного санатория, где триумфаторов поджидали Коркодил, Хоккеист и целая армия оживших снеговиков. Сюда невозможно стало ни доехать на машине, ни долететь на вертолёте. Разве что пробиться ценой невероятных усилий сквозь бураны, вьюги, метели и снегопады пешком.

Похищенный жезл вызвал среди снеговиков всеобщее ликование. Толпа окружила прибывшую машину, а некоторые даже забрались на деревья, чтобы лучше видеть. Держа в лапах заветное оружие, Худорослик торжественно прошествовал к Коркодилу. Предводитель снежного воинства бережно взял жезл, осмотрел его и, подняв вверх, выстрелил. Хлопок вышел резким, словно вскрылась крышка на банке с вареньем.

— С НАСТУПАЮЩИМ! — провозгласил Коркодил.

— С НАСТУПАЮЩИМ! — рёвом отозвалась толпа.

И был этот крик полон такой жажды предстоящего жертвоприношения, что дети, запертые в здании, невольно сгрудились вместе и хором заревели от страха. А с неба в ответ на выстрел посоха летели, кружась в холодном бесчувственном танце, огромные снежинки величиной со столовые тарелки.

Всю ночь за стеной узилища с запертыми ребятишками не стихали зловещие песни и разговоры снеговиков.

— Оливье! Оливье! Оливье! — скандировали они.

— Кровь с пузырьками, кто-нибудь помнит, как делать кровь с пузырьками?

— Оставим штук пять мальчишек на холодец. Только маленьких, они вкуснее.

Время от времени на улице начинали глухо звучать ледяные барабаны и снеговики, ритмично притопывая ногами, затевали ритуальные танцы.

— Зим-ний са-лат! Зим-ний са-лат! — доносилось сквозь окна в подвал.

Весь следующий день Матюша лепил всё новых и новых снеговиков. Он устал, он насквозь промёрз, он почти ничего не соображал. За несколько часов до Нового года детей выгнали из подвала на улицу. Здесь уже были установлены котлы для приготовления ритуального Зимнего салата. Ребятишек заставили наполнить их снегом вперемешку с еловой хвоёй и шишками. Луна светила настолько ярко, что казалось, сумерки пока не наступили, и от её неестественного света становилось ещё более жутко. Измученные дети уже не ревели, а едва всхлипывали, почти безучастно ожидая уготованной им страшной участи. Матюша тоже был в их числе — стоял крайним слева у самого первого котла.