– В чем, в чем?

– В прошлой жизни, не в этой, я, может, был котом.

– Ты – котом? Что за бред? Это кто тебе сказал?

У Милоша сжалось сердце. Где-то сейчас Хелен? Знает ли хоть, что он жив? Как ему хотелось успокоить ее, обнять… Думает ли она о нем, часто ли вспоминает? При мысли, что только три убийства могут дать ему право увидеться с ней, больно свело живот.

– Сказала… моя девушка. Посмотрела, как я карабкаюсь на крышу, и сказала, что я прямо как кот. Наверно, Кай это чует, ему это на нервы действует – боится меня, вот и ненавидит.

– Девушка… У тебя есть девушка? – словно о каком-то чуде спросил Василь.

– Да.

– Везет тебе. У меня вот никого нет.

– Хватит, а? Спать не даете! – сердито проворчал кто-то с дальней койки.

Они замолчали на какое-то время, но Василь еще не угомонился:

– А вот скажи, Ференци, как ты думаешь, кем тогда я был в прошлой жизни?

– Не знаю, Василь.

– А я знаю. Лошадью. Здоровой такой лошадью, которая тянет воз и слушается хозяина. Коняга, одно слово.

Следующей ночью у них с двумя другими новичками завязалась оживленная дискуссия о шансах на выживание.

– Один шанс из шести, – утверждал Флавиус, молчаливый, недоверчивый тип, который, по слухам, был дважды женоубийцей. – Три битвы, в каждой один шанс из двух, вот и получается один из шести.

– Неверно! – возражал Деликатус. За что он попал в лагерь, никто не знал, но обращался он ко всем свысока. – Мы имеем три попытки по одному шансу из двух в каждом случае, отсюда никак не выведешь один из шести. В математике это называется расчетом вероятностей, но такие вещи, конечно, выше вашего разумения.

Милош на этот счет никаких соображений не имел, только предполагал, что каждая новая битва – такая же, как первая, и дает все тот же один шанс из двух.

Василь выдвинул свою теорию, неожиданную и весьма оригинальную:

– А по-моему, у нас один шанс из… ага, из четырех.

Несмотря на язвительный смех Деликатуса, он развил свою мысль:

– Гляди, вот я убил, положим, троих и сам тоже помер, это четыре человека, так? А если я один останусь жив, значит, мне выпал один шанс из четырех! Что, разве не так?

И, видя, что Деликатус не знает, что сказать, торжествующе припечатал:

– То-то, молчи уж лучше, Деликактус!

Вообще ночи здесь были беспокойные. Кого-то мучили кошмары, и соседей порой будил страшный крик; кто-то храпел, кто-то разговаривал во сне; некоторые страдали бессонницей и раз по десять вставали и выходили то в туалет, то на улицу. А в минуты затишья слышно было, как ветер гудит в голых ветвях дубов и как потрескивают бревна деревянных построек.

Как– то вечером, перед тем как лечь, Милош подвинул свою койку на несколько сантиметров поближе к койке Василя, а на другой день увидел, что и тот проделал то же самое. Они не говорили об этом, но для обоих было облегчением слышать дыхание друг друга здесь, рядом, и знать, что в любую минуту можно прошептать или услышать простые слова участия, от которых немного отпускала гнетущая тревога: как ты там? Спишь? Тебе не холодно? Хочешь, дам куртку?

Была еще одна неисчерпаемая тема ночных разговоров: с кем выгоднее биться? С новичком, кандидатом или чемпионом? Мирикус ознакомил их со статистическими данными за несколько лет, и эти данные обсуждались до бесконечности. Существовало шесть вариантов.

Новичок против новичка. В этом случае шансы были равные.

Кандидат против кандидата. Шансы опять-таки равные, так же как и в поединке двух чемпионов.