– А он тебе не рассказывал, коняга-то, про своих сородичей?

– А?

– Рустикус. Он тебе не рассказывал?

– Про что?

Милош припомнил первый разговор с Василем во дворе интерната. Тот действительно представился как «человек-лошадь», но не объяснил, что это значит.

– Нет, – сказал он, не рискуя больше играть с Фульгуром в молчанку.

– Жалко. Обхохочешься, особенно в конце. Потому что обернулось-то все для них хреново. Хреновей некуда. Я, знаешь, тоже мог бы быть таким конягой. От природы-то у меня все данные: сила есть, ума не надо. Только я предпочитаю быть на стороне тех, кто у власти, вот в чем загвоздка.

Фульгур наложил последний шов. Услышав тихий щелчок оборванной нитки, Милош понял, что этот троглодит перекусил ее прямо зубами, как делают портные. Лучше было не смотреть. Фульгур завершил операцию, обмазав йодом шов и кожу вокруг.

– Ну вот! Можешь отправляться в лазарет. Тебе не привыкать. Скоро на тебе места живого не останется, чтоб иголку воткнуть! И не забудь: при случае, если будет охота поразвлечься, попроси своего дружка Рустикуса рассказать про его братков. Спроси, например, как поживает Фабер. Получишь удовольствие, гарантирую.

Случай не замедлил представиться. День клонился к вечеру, и Милош дремал на своей койке в лазарете, когда дверь тихонько приоткрылась и Василь просунул в нее свою массивную башку.

– Спишь?

– Не сплю, заходи.

Василь сел на край койки и откинул простыню.

– Ох! Крепко я тебя…

– Да ладно, ничего, – успокоил его Милош.

– Извини, я, понимаешь, не знал, куда бить. Поди найди так, с ходу, подходящее место! В смысле, чтоб не опасно, а крови много. Думал, может, в задницу, но было не с руки, а потом, с такой раной сидеть неудобно…

– Да не переживай. Ты все правильно сделал.

– Кай на меня озверел. Говорит, попадись я ему на арене, шкуру спустит. Да не больно-то напугал, даром, что две битвы выиграл… Ух ты, смотри! Сойка!

Большая пестрая птица бесшумно опустилась на подоконник и как раз пролезала между прутьями. Можно было подумать, она хочет войти.

– Мы с ней уже знакомы, – улыбнулся Милош. – Она тут завсегдатай – больных навещает.

Они примолкли, наблюдая за птицей. Оба думали одно и то же: «Ты-то вольная птица, ты можешь прилетать и улетать, можешь вылететь за ограду и порхать с дерева на дерево, где захочешь. Ты хоть знаешь, какая ты счастливая?»

Словно подслушав их мысли, сойка тяжело развернулась, взлетела и скрылась из виду.

– Кто такой Фабер? – спросил Милош, нарушив затянувшееся молчание.

Глаза и рот у Василя стали совсем круглые.

– Ты… ты знаешь Фабера?

– Нет, только имя слышал от Фульгура. Он кто?

Василь потупился, страдальчески наморщив лоб.

– Фабер был вождем людей-лошадей, – выговорил он наконец. – Нашим то есть вождем.

– И он… с ним что-то плохое случилось?

– Да.

– Они его убили?

– Хуже…

Милош не решался больше спрашивать. Василь шмыгнул носом, потом со злостью отер лицо рукавом.

– Они хуже сделали, Ференци: они над ним надсмеялись. Я тебе расскажу, только потом. Не хочу сейчас.

ХЕЛЕН В СТОЛИЦЕ

Одинокие прогулки по городу опьяняли Хелен. Ей нравилось растворяться в безымянной толпе, толкавшейся на улицах и в магазинах в часы пик. «Видел бы ты, Милош, сколько тут народу! Теснят со всех сторон, толкают, в упор не видят.