|
— А ты что хотел? Верным средством обеспечить полное отсутствие желания рыцаря сунуться со своей ордой на твою землю была только смерть этого рыцаря. Все остальное не прокатывало. В общем, в результате дошло до того, что швейцарцам строго запрещалось брать пленных. Все, кто попадал в их руки, — уничтожались. Ну и о грабеже никогда не забывали. — Что? Тоже экономика? — Дайс оторвался от созерцания огня и уставился на Ангела. — А как же. Жить-то всем хотелось лучше. А где в скудной стране еще заработаешь. Только на войне, награбив у побежденных. Тем-то богатства уже без надобности будут, — разъяснил Ангел. — Дошло дело даже до того, что швейцарцев заставляли перед каждой битвой клятву приносить, что грабить павших будут не раньше, чем битва закончится. — А если кто в плен сдавался? — Можно было рискнуть. Но не всегда помогало. Вот, например, когда в бургундской войне мирный город Штеффис на Нейенбургском озере осмелился оказать слабое сопротивление швейцарцам, все жители его были перебиты. Гарнизон замка, взятого штурмом, с башен живьем побросали. Мужиков, которые спрятаться успели, связали одной веревкой и утопили в озере, как котят. Разобравшись с защитниками, швейцарцы разграбили городок подчистую. Как хроники писали, «так что женщинам и детям не осталось никакого имущества». Эта «бесчеловечная жестокость» встретила некоторое, правда, слабое порицание даже в самом Швейцарском союзе. Ага. Как деток пожурили, что нельзя дяденьку молоточком по пальчикам лупцевать. Основные-то приемы войны от этого не изменились. Главное, потому, что безумный ужас, который внушали швейцарские наемники, им только на руку был. Слава швейцарского наемника, их строя и тактики летела буквально перед строем. — А ландскнехты тут причем? — А ты не перебивай — быстрее узнаешь. — Ангел, ну ты просто учитель какой-то. Профессор. Ты б еще с истории Древнего мира начал, — хмыкнул Капрал. — Надо было б, так и начал бы. В общем, в пятнадцатом веке до императора Максимилиана дошло, что и Священной Римской империи неплохо бы иметь свои пехотные войска. И желательно профессиональные. Успешно противостоять рыцарям могла только пехота, вооруженная пиками и знающая толк в военном деле. В результате были созданы войска по типу подразделений швейцарских наемников. Вербовались туда в основном люди безденежные. В одном строю бок о бок сражались и обнищавшие крестьяне, и безземельные дворяне… — Это те, которые наследства не получили. Земли же все старшему сыну переходили по наследству. А младшему что делать? Вот он и шел на войну. Благо войн было предостаточно, — вставил свое слово Капрал, прикуривая от тлеющей ветки. — Точно. Так вот, дворяне, несостоявшиеся ремесленники, крестьяне. Поступить в наемники мог любой. Кстати, именно в этих войсках впервые перестали на сословия внимание обращать. Жалованье зависело не от того, какого ты рода-племени, а от того, с чем на службу пожаловал. Если только что не голый-босый, платили по минимуму, если в полной экипировке с оружием — получай полное жалованье. А уж ежели ты мечом владеешь и с ним пришел — то тебе двойное жалованье полагалось. — С мечом, — хмыкнул Капрал. — Хороший такой ножичек был. Немаленький. Эта дура, кстати, около шести килограммов весила, примерно 14 фунтов. И длина не слабая — считай сто шестьдесят семь сантиметров, а некоторые экземпляры и поболе. |
