|
Даже императора выбирали. И назывались громко — Священная Римская империя германской нации. Кстати, они потому так часто в Италию с мечом ходили, что считали своим долгом вернуть себе Рим. А то как же — Римская империя и без Рима. — Ангел хохотнул. — Ладно, чтоб понятнее было: ландскнехты не могли воевать против германцев. Это основное. Там еще много разных уложений было. Кто, чего и как может или не может. Можно сказать, первый воинский устав в истории. За нарушение законов писаных и неписаных наказывали быстро и жестоко. — Ты ему про разновидность казни расскажи, — вставил Капрал. — Да уж. Нормальная такая казнь. После суда, а судили обычно свои же, нарушившего прогоняли сквозь строй. Ты Толстого читал? «После бала»? — Угу. — Угу-угу, — передразнил Капрал, — вот ведь филин нашелся. — У Толстого сквозь строй прогоняли, в котором солдаты были с прутьями. Ландскнехта гнали сквозь строй, вооруженный пиками. А за строем шел один из судей. Типа проверял, чтоб никто не филонил. Если вдруг засечет, что кто-то преступника пожалел, так сразу жалельщик через этот же строй сам пройдет. В общем, до конца строя редко кто доползал. — Зато позор смывал. Кровью, — опять встрял Капрал и подбросил дровишек в костер. — Это да. Кстати, с ландсхнехтов пошло на похоронах салют оружейный давать и знамя разворачивать. Только смысл этого действа другой был. Ведь когда один из них преступление совершал… — Только то, что считалось преступлением по ландскнехтскому кодексу, ну или по неписаным правилам. Между прочим, никакой анархии! — перебил его Капрал. — В полках обязательно должен был быть юрисконсул, шультхайс, который должен был правильно толковать статьи этих правил и применять их на практике. А потом еще один был, с него Петр Первый потом прапорщика слепил. Забыл, как назывался. Так его задача первейшая — защищать интересы простых солдат перед офицерами. Адвокат такой своеобразный. — Слышь, брате, может, сам рассказывать будешь? — Молчу, молчу, молчу. — Так вот, считалось, если кто-то из ландскнехтов преступление совершил, то он покрыл свой отряд позором. В знак позора сворачивалось знамя. После суда и похорон казненного считалось, что позор смыт со всего отряда. То есть отряд возродил свою честь. Стал существовать снова. Знамя в этот момент торжественно разворачивали и давали салют в честь возрождения. Так-то вот. Так что первые салюты имели куда больший смысл. В честь живых давались. — Да уж, веселое житье-бытье. Условия некомфортные, битвы кровавые и жестокие, наказания за проступки мягкими никак не назовешь. Что ж туда столько народу-то шло? — удивился Дайс. — Ну не так и много. Ландскнехты — не швейцарцы, а германцы. Если б туда столько же немцев шло, сколько швейцарцев, то это да, войско огромное было. А так, по прикидкам, их было где-то десять-двадцать тысяч одновременно. Для германских государств не так чтоб. Да и платили наемникам в общем-то неслабо. Прикинь, за месяц можно было заработать столько, сколько удачливый фермер за год едва поднимет. Так что если повезет, то на безбедную старость скопить вполне себе можно было. Кстати, именно из-за платы чаще всего неприятности у нанимателей случались. Да и полковники наемников из-за нее свой авторитет теряли. — Как это? — Да механизм прост, как палка. |
