– Не… въезжать? – повторяет Калла. Должно быть, случившееся как-то связано с первым нападением на казармы. А еще – с приграничными землями и предметом, ждущим там, вожделенным трофеем, за который сражается королевство.

– Не въезжать в Жиньцунь? – уточняет Антон, проводя обеими пятернями по волосам. – Что случилось?

– Жиньцунь замерз… – Венера содрогается от усилий, – …вместе со всеми, кто там был.

Они возвращаются в ямынь Акции.

На этот раз Калла извещает о своем прибытии и просит встречи с мэром. В воздухе распространился запах выжженной солнцем земли, хотя температура падает до минусовой. Внутри ямыня влияние стихий ощущается значительно менее остро. Чувствуя под ногами поскрипывающие половицы и поглядывая на слегка запыленные окна, Калла могла бы убедить себя, что они сидят где-нибудь в Эйги или в Дакии – там, где она могла бы схватиться за меч и при желании в два счета вернуться под защиту стены Сань-Эра. Все провинциальные ямыни возведены по одному и тому же плану. От нее требуется только не смотреть на панораму за окном.

Но здесь они далеко, очень далеко от Сань-Эра. И двигаться вперед нельзя.

– Вы не получали никаких известий из ямыней Жиньцуня? – спрашивает Калла. Чашку с горячим чаем она обхватывает обеими руками, но согреться все равно не может.

Мэр Поликола, старательно изображающий радушие, теряется от каждого вопроса Каллы. Он понятия не имеет, сколько путешественников проехало через Акцию в Жиньцунь, следовательно, не в состоянии определить, сколько гражданских лиц в настоящее время попало в ловушку в Жиньцуне. Он не знает, проезжала ли через провинцию Отта Авиа. И не в курсе, что и почему происходит или почему сигналов тревоги из Жиньцуня не поступало ни от мэра Западной, ни от мэра Восточной столицы.

– Если позволите, я хотел бы спросить, – начинает мэр, пока Калла растирает лоб, недоумевая, как они очутились в подобном положении, – как выбралась из провинции член Совета Хайлижа?

– У нас были лошади, и мы бежали, – услышав вопрос, подает голос Венера с другого конца комнаты. До сих пор ей удавалось только согласно кивать или отрицательно мотать головой в ответ на вопросы целителя. Ее стража, вид у которой измотанный, медленно оттаивает на стульях. – А к чему вы клоните?

Поликола спешит заверить ее, что ничего не имел в виду. Тем временем Антон задумчиво хмыкает. От чая он отказался. И теперь вышагивает по комнате вокруг Каллы, а она не возражает, потому что от его движений по комнате распространяется тепло, хоть и едва ощутимое.

– Это произошло постепенно, – говорит Антон – задает вопрос, хоть и утвердительным тоном.

– Холод… подползал, – отвечает Венера. – И пока мы продолжали двигаться, нам удавалось обогнать его.

Антон замирает. В комнате становится тихо.

– Значит, все остальные в Жиньцуне мертвы?

Венера не отвечает. Она не может – просто не знает, и это явно отражается на ее ошеломленном лице. Никто в этой комнате не имеет ни малейшего представления, хоть и находится в половине дня пути от границы Жиньцуня.

– Этого не может быть, – говорит Калла. – Отта наверняка тоже где-то в пределах провинции. Готова поручиться, что это она все и подстроила.

– Даже если подстроила, она могла остаться невредимой, несмотря на смерть всего остального населения Жиньцуня.