– О небеса… – недовольно бурчит Калла, наконец отстраняясь, чтобы перевести дыхание.

Пытаясь сдвинуться с места, Лэйда обнаруживает, что ее руки крепко привязаны к трубе. Ее синие глаза блестят ярко, почти лихорадочно.

– Неужели недостаточно унизительного заключения в темнице? – спрашивает Лэйда. – Обязательно было привязывать меня к… – она оглядывается через плечо, – … холодной батарее?

– Хочешь, чтобы я ее включила?

Лэйда фыркает.

– Ты все равно не сможешь. Десять лет назад весь дворец перешел на электрическое отопление.

А за пределами дворца почти весь Сань-Эр по-прежнему пользуется батареями. И ежегодно несколько квартир выходят из строя из-за повреждений труб и перегрева.

– Ты, наверное, держала дворцовые коммуникации под пристальным наблюдением, пока была начальником стражи, – задумчиво отзывается Калла. Она складывает руки на груди, пряча покрасневшие царапины от их борьбы. – После того как меня назначили королевским советником, я случайно наткнулась в центре наблюдения на папку с подробностями работы твоей матери. Многое изменилось. И куча предложений пропала впустую.

Лэйда снова дергает шнур. Тот не поддается. Калла затянула узел так крепко, что теперь сама вряд ли распутает.

– А что тут странного? – бросает Лэйда. – До изменений к лучшему во дворце никому нет дела.

Когда-то Калла утверждала, что стремится к высшему благу. На кухне у Антона этот ответ на вопрос, почему она участвует в королевских играх, казался вполне уместным. Ей хотелось избавиться от всех, кто причинил ей страдания, хотелось превратить в трупы всю знать, которая правила королевством, но была абсолютно равнодушна к участи ее самой – брошенного ребенка, обреченного умереть от голода где-нибудь у дороги. Конечно, она действовала во благо.

– А тебе есть? – спрашивает Калла. – После того как ты стала причиной не одной кровавой бойни, побочного продукта непродуманных планов?

Суть в том, что, даже будь король Каса самым порядочным человеком в этом королевстве, который допустил единственную ошибку – сжег ее деревню, Калла все равно подняла бы на него меч. Ее стремление к благу – отнюдь не ложь, но она полагает, что это и далеко не вся безупречно чистая истина. Если бы отмщение означало гарантированное уничтожение Талиня, пожалуй, она все равно не отказалась бы от него.

– Как я объяснила Совету, – говорит Лэйда, – я уже созналась во всем, в чем я виновна.

Калла ожидала, что Лэйда будет возражать против обвинений. Заявлять, что не желала людям смерти. Лэйда поделилась с мятежной сектой знаниями, позволяющими овладевать силой. Руководила заговором с целью подорвать устои монархии изнутри. Не то чтобы Калла ее осуждала: ей почти грустно, что Лэйда бегала кругами по Сань-Эру, рассчитывая остаться праведницей, в то время как другие без колебаний шли бы напролом ради собственной выгоды. Лэйда Милю следовала верной идее, но результат оказался никудышным.

Калла пинает батарею. Серая краска осыпается с нее, пылью оседая на ее ботинке.

– Совет убежден в твоей причастности к нападениям в провинциях, – прямо говорит Калла. – Тебя казнят в надежде избавиться от проблемы, создающей для них неудобства, точно так же, как твое заключение положило конец убийствам, которые творили «полумесяцы» в Сань-Эре.