– Как он завербовал вас? – Я взял сандвич и откусил немного.

Гаррет натянуто улыбнулся.

– Однажды вечером мне позвонили. Я как раз подумывал, не уйти ли из баскетбола. Высокооплачиваемый игрок изнашивается быстро, и я чувствовал, что иду пересекающимся курсом с законом больших чисел. Я уже организовал фонд "Солнечный луч", но считал, что могу провести еще год в НБА, рекламируя его и заработать побольше денег, чтобы в него вложить. Тот человек, он позвонил по моему домашнему номеру, которого не было в справочниках, и назвался Койотом. Я никогда о нем не слыхал, но он сказал мне, что если я решусь играть в этом сезоне, то на десятой игре мне сломают левую руку. Я оправлюсь как раз вовремя, чтобы успеть к играм чемпионата, но на седьмой игре умру и отправлюсь в сборную ада.

– Хм‑м‑м… – Я откусил от сандвича. – На вашем месте я бы решил, что либо это сумасшедший, либо меня хотят запугать.

– Да, он меня напугал, но, слушая его, я понял, что угрожает мне вовсе не он. – Хэл отпил глоток пива. – Он каким‑то образом умудрился подсоединить мой факс к сети владельцев, и я увидел достаточно, чтобы понять: игры сезона уже режиссированы таким образом, чтобы в последний круг вышли вполне определенные команды, и хотя среди них победители будут, победа их станет в лучшем случае пирровой. Сумма и итог сезона были совершенно неутешительными.

– И вы подали в отставку.

– Верно. Я целиком посвятил себя фонду "Солнечный луч". Анонимные пожертвования пополнили мою казну, и сейчас даже банды с южных окраин, частенько воздерживаются от войны, чтобы поискать более мирное решение своих проблем. – Он улыбнулся. – Койот нередко намекал мне, когда намечается очередной инцидент, и я успевал предупредить события. За последние пять лет уровень насилия среди молодежи снизился на тридцать процентов.

– А теперь Генрих со своими ребятами хочет оживить эту отрасль?

– Вы верно схватили картину.

Я подумал о снайперской винтовке в мое"! кейсе.

– Если он станет вам чересчур докучать, дайте мне знать.

Хэл покачал головой.

– Вы с Батом мыслите одинаково. Решение данной ситуации состоит в том, чтобы понять, чего хочет Генрих, и придумать способ помочь ему, не заставляя других терять лицо – и терпение.

– Нелегко следовать этим путем, друг мой. – Я выудил ломтик картошки поподжаристее. – Некоторые способны выслушивать доводы, – я откусил от ломтика половину, – а иных приходится убивать.

Хэл откинулся на спинку стула.

– От человека, очнувшегося в мешке для трупов, так и тянет холодом.

– Это ближе к истине, чем вам самому кажется. – Я потянулся и выдернул авторучку из‑за воротника его футболки. Разгладив салфетку, я нарисовал знак, увиденный во сне. – Не знаете ли вы, что это такое?

Его рука, словно громадный коричневый тарантул, опустилась на бумагу и повернула ее.

– Не могу припомнить, чтобы когда‑нибудь это видел. Что это?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею, я увидел это во сне. Хотите еще пива? – Он кивнул, и я позвал:

– Хуанита, два пива, пожалуйста.

– Многие люди верят в сны, но только не я.

– А почему бы и нет?

– Потому что мне все время снится, как я промахиваюсь по кольцу.

Хуанита появилась из кухни с бутылками пива в каждой руке. Она поставила бутылки на стол и тут увидела салфетку.

– Эль Эспектро! – Она торопливо перекрестилась.

Я схватил салфетку и поднес к ней поближе.

– Вы с этим встречались?

Хуанита подняла руки, загораживаясь от рисунка.