– То есть о том, что По пристрастился к опиуму? – вставил я.

– Верно, или, скорее, неверно. По мог быть, как мы с вами, эмпатом с большим творческим даром и способностью заглядывать в иные измерения. Неро, начав с этого, укрылся там, где мог получать и использовать психотропные средства, с целью освободить свой разум и странствовать там, куда мог проникнуть с помощью димензиоскопа.

– И это не сработало?

– Представьте себе человека, который изучает географию, прыгнув на плот в надежде, что случайное течение перенесет его из Нью‑Йорка в Европу. Неро разрушает свой разум – и разрушает его впустую. – В голосе Эль Эспектро зазвучала тревога. – Каким бы важным ни представлялось ему это дело, в любом случае ему с ним не справиться.

– А чего вы хотите от меня?

– Рана, которую я получил, оказалась опаснее, чем я думал. Я не могу прийти к Неро и отрезвить его. Нужно, чтобы это сделали вы. Вы должны забрать его оттуда, где он сейчас, и оставить у моих друзей в Затмении.

– То есть выступить в качестве посредника?

– Это скорее ради вашей безопасности, нежели моей. – Эль Эспектро приложил ладонь к моему лбу. По коже пробежали мурашки, и я внезапно увидел маршрут, которым должен был ехать туда, где был Лоринг. – Вот, это вам поможет. Желаю удачи и счастья – и, пока вы не знаете, кто предатель, езжайте один.

Силуэт Эль Эспектро начал бледнеть, его голос постепенно затих. Там, где он только что стоял, над краем нашей планеты стал заниматься рассвет. Отвернувшись от яркого света, я почувствовал простыни, обвившиеся вокруг моих ног, и открыл глаза. В зеркальном фасаде цитадели «Сумитомо‑Диал» отражалось восходящее солнце.

Я почувствовал запах кофе и взглянул на дверь. Там стояла Марит, в свободно подпоясанном шелковом халате, синем, как брюшко комнатной мухи. Когда она прислонилась к косяку, халат распахнулся, открывая шею, ложбинку на груди и плоский живот. Она держала у лица дымящуюся чашку и, казалось, собиралась вдыхать аромат кофе, чем пить его.

Я улыбнулся:

– Если кофе на вкус таков же, как и на запах, это высший класс.

Марит глубоко вдохнула и улыбнулась:

– Мне надо было проснуться. У меня был кошмар.

– О?

– Да, мне приснилось, что я просыпаюсь, а тебя нет рядом.

– Извини, ночью я не хотел тревожить твой сон.

– Понимаю, но, зная о Хэле, я беспокоилась.

Я сел в кровати и протянул ей, руки. Она поставила чашку на ночной столик, забралась камне в постель, и я обнял ее.

– Не думал, что ты знаешь о Хэле.

– Джитт позвонила ночью и рассказала. Бедная Кенди!

Я почувствовал, как она вздрогнула.

– Да. Но мы живы, и у меня есть след, который нужно исследовать Джитт и Бату.

– Правда? Я могу помочь?

Я покачал головой:

– В этом деле – нет. Но если ты еще один день проведешь в постели…

Она крепче прижалась ко мне.

– С тобой вместе?

– Хотелось бы. – Я приподнял ей подбородок и поцеловал ее в губы. – Мне надо съездить в индейскую резервацию. Если бы ты позвонила вниз и попросила приготовить для меня свой «ариэль», я был бы тебе очень признателен.

– Ради тебя я могу позвонить. Когда он тебе нужен?

– Через час.

– Через ча‑а‑ас? – Марит произнесла это, надувшись, и таким жалобным тоном, словно я говорил о наносекунде. Навалившись мне на грудь, она припечатала меня к постели. – Сойдемся на двух часах, мистер Кейн, и сделайте мне первый взнос в счет вашей признательности, чтобы скрепить договор.