Маттиас Мейден».

— Хорошо? — спросил он, прочитав написанное им послание.

— Отлично, — воскликнул Калеб. Они убрали в хижине и закрыли дверь, как сумели.

— Я не знаю, где находится Гростенсхольм, — сказал Калеб. — А Акерсхюс расположен недалеко от Осло, не так ли?

— От Кристиании.

— Да, от Кристиании. — Калеб вздохнул. — Мы можем двигаться только наугад. Думаю, что мы должны продолжать идти в том же направлении, в каком начали. По дороге кого-нибудь спросим. Когда-нибудь мы встретим людей.

— Ты не думаешь, что Хаубер и Нермаркен уже идут по нашим следам?

— Нет, мы слишком далеко от шахты. Но они сейчас сильно перепуганы.

Маттиас кивнул. Он ни разу не сказал слово «бедняги». Ни о Хаубере, ни о Нермаркене. Прощения им не будет за то, что сделали они с Кнутом.

Долго шли они по глухим местам, не встретив ни одного дома. Маттиас начал терять мужество. Словно злая сила мешала ему добраться до дома. Препятствия начали встречать его с того дня, когда он проснулся в лодке один, окруженный лишь морем и неизвестностью. Сейчас он был ближе к возвращению домой, как никогда раньше, но они сбились с пути! Может, они шли по пути, уводящему их от Гростенсхольма? Может, они возвращались к шахте и могли встретить Хаубера за любым следующим гребнем холма?

Эта мысль вызывала в нем панику, которая охватила все его существо.

По ночам они прижимались друг к другу в каком-нибудь укрытом месте в лесу, и просыпались, окоченев от холода. Солнце светило не каждый день. Однажды пошел снег, покрыв холмы тонким слоем. И что было странно, вместе со снегом в лес пришла почти пронзительная тишина и пустота. Но в течение дня снег стаял.

Они не знали, что идут вдоль широкой гряды холмов. Здесь они потеряли много дней.

Наконец, в своих скитаниях по неизвестной местности, вышли они в долину. И там набрели на дома.

Хлеб, испеченный Калебом из муки и воды в пастушьей хижине, давно кончился. Они так проголодались, что были готовы съесть свои ботинки, если бы они у них были. Сейчас ноги их были обернуты тряпками.

Мальчики вошли в ближайший дом и попросили кружку молока или что угодно и тут же попытались узнать, не известно ли хозяевам, где находится Гростенсхольм.

Крестьянка, которая, как правило, не имела обыкновения подавать бродягам-попрошайкам, взглянув им в глаза и услышав прекрасную речь Маттиаса, поняла, что он говорит не так, как простой люд.

И, не говоря ни слова, она принесла молока и каши, накрыла для них стол.

Когда они насытились, она поинтересовалась, почему такой мальчик, как Маттиас, оказался на дороге.

За него ответил Калеб.

— По несчастному случаю он оказался далеко от своей семьи. Мы пытаемся отыскать его дом. Вы не слышали этого названия?

Нет, крестьянка никогда не слышала о Гростенсхольме.

— Но, если это где-то около Кристиании, то…

— Да, там, — воскликнул Маттиас, и глаза его засветились.

— Тогда вам надо спускаться вниз по долине. Вы слишком далеко уклонились на северо-запад. Сейчас вы во Фло в Халлингдале. Вы шли вот так и через западную гряду. Благодарите Бога, что не встретились с медведем! Они, правда, еще пока спят.

На лице Калеба появилась быстрая улыбка:

— Со мной идет ангел-хранитель.

Они поблагодарили и ободренные, снабженные на дорогу небольшим запасом еды, с новыми силами продолжили путь.

Южнее в долине им встречались строения, расположенные на далеком расстоянии друг от друга.