— Конечно, она сделала, — сказал Стокер. Она подняла заплаканное лицо и посмотрела на него.

— Я должна была отказаться, — прошептала она.

— Мало кто из нас может противостоять убеждениям любимого родителя.

— Итак, в первый раз Фэйрбротер носил маску, чтобы напугать рабочих, — подтолкнула я.

— Он сказал, что они вышли из-под контроля, и он хотел нанять новых людей из верховья реки, но это вызовет всевозможные проблемы, если он просто уволит их всех. Вот если бы они были напуганы, они б ушли по собственному желанию, и он был бы свободен нанять кого угодно. В то время это имело смысл, — настаивала она.

— Конечно, это так, — успокоил Стокер. — Но если ваш отец и Фэйрбротер проделывали эти трюки в Египте, зачем повторять их здесь?

Выражение лица Фигги стало упрямым. — Потому что я хотела напугать Патрика. Он продолжал маскироваться под Анубиса здесь, в Лондоне, чтобы поддержать историю проклятия. Он притворяется, что считает это смешным, но он действительно хочет, чтобы люди поверили в проклятие. Я слышала, как он сказал, что это привлечет больше внимания к выставке, если люди поверят в эту ерунду. Он ужасен, — сказала она, ее голос чуть не сломался. — Я ненавижу его. Он всегда подыгрывал папе, ведя себя так, будто он член семьи, а он нет. Он нанял прислугу, — сказала она, выплевывая слова. — И я знаю, что он что-то замышляет с ней.

Она не могла заставить себя произнести имя, но я точно знала, кого она имеет в виду. — Ваша мачеха? Что заставляет вас думать так?

— Однажды я видела ее выходящей из комнаты Патрика. Она была совершенно не в себе. Она бы увидела меня, только я читала за шторами, и она не заметила, что я была там.

— Тут может быть невинное объяснение, — начала я.

— Не думаю, — ответила она высоким тоном. — Она замышляет что-то гнусное.

— Вот почему вы следовали за ней к торговцу льняными товарами? — спросила я с некоторой резкостью. — Чтоб засвидетельствовать предательство леди, покупающей ее собственные носовые платки?

—О! — На ее щеках выросли два ярких пятна. — Вы отвратительны. Мне все равно, если вы мне не верите. Я никогда не ждала, что вы поверите.

Она больше ничего не сказала, но упрямо сжала рот и скрестила руки на груди.

— Мы пришли к выводу, что Фигги сделала маску, когда узнали о ее навыках в papier-mâché, — сказала я Хорусу Стилю. — Но мы не знали, кто ее партнер в этом маскараде, пока я не нашла рисунок ее матери и не прочитала ее рассказ об их крепкой дружбе.

— Действительно, — сказал Стил слабо. — Пока Генри не пошел в школу, они всегда были вместе, все копали. Карабкались по скалам, делая вид, что это их собственные раскопки. Они рисовали на скалах и делали свои собственные гробницы, даже делали свои собственные мумии из papier-mâché, когда узнали о картонаже.

— И вы знали, что они делают, — сказал Стокер. — Вы знали, что Генри маскировался в Лондоне под Анубиса, и что он делал это с помощью Фигги.

Стил поднял руку. — Я, определенно, не знал. У меня было подозрение, но знать и подозревать — это разные вещи. Я не задаю вопросов, если не хочу знать ответов, мистер Темплтон-Вейн.

Я повернулась к Генри. — Мне довольно любопытно, как вы сумели так быстро перодеться в Анубиса прошлой ночью? А потом переодеться в свою собственную одежду так же быстро?

Ему хватило совести покраснеть.