Скелет катался по траве, уже покрытой семенами. Я чувствовала, как радовались нам вокруг духи – всё это было знакомо и напоминало о том, что я дома. Интересно, слышал ли их Оливер?

На ветках раздавались птичьи трели, дул лёгкий ветерок. Я закуталась в шаль и радостно слушала шипение, подцепив крышку бутылки плоским камешком.

– За наш успех!

– За успех, – отозвался Оливер, и мы чокнулись.

Я улыбалась освежающему напитку, щипавшему язык.

Оливер оглядывал кладбище вокруг, ожидая, когда шипучка осядет.

– Интересно, будут ли обо мне помнить? – тихо сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.

– Желание леди Афины. Чтобы о ней помнили. А мистер Кэмпбелл помогал ей, чтобы оно сбылось.

Я вздохнула.

– Наверное, ты прав.

Конечно, её мотивы были вполне понятны, хотя я бы не стала так поступать.

Оливер погладил рукой траву.

– Только твой отец хотел меня похоронить, как положено, когда я… ну ты поняла. Таких, как я, не хоронят по всем обычаям.

Он был прав. Можно вносить пенни в неделю на будущие похороны, но если у тебя и их нет?

– Всё это неправильно, – твёрдо заявила я. – К каждому нужно относиться с уважением и поставить достойный памятник. И необязательно только к богатым и знаменитым.

Я вспомнила слова отца в тот день, когда мы рассматривали могилу капитана: «А бывают люди, благородные, как короли, однако место их упокоения ничто не украшает».

Веря в это, отец отдавал больше, чем мог себе позволить, помогая другим, чтобы их помнили.

– Вот если бы весь мир был таким, – грустно заметил Оливер.

Скелет тут же подлез к нему под руку и стал ластиться. Он всегда чувствовал, когда у кого-нибудь портилось настроение.

– Хорошо бы, – согласилась я. – Ну а кто ещё может это сделать, если не мы?

Я глотнула лимонада и оглядела могилы.

Наше кладбище было самым старым в городе, его открыли ещё в начале века, и многие надгробия покосились, были разбиты, выцвели и заросли лишайником.

– Посмотри на этого беднягу, – я показала на резной крест перед нами. Фасад памятника осыпался, и осталось только имя – Джон. – Величественное надгробие, но кто его помнит? А что будет через несколько лет? Сохранится ли имя или и оно канет в вечность? Может, ни о ком из нас не будут помнить вечно.

Оливер со вздохом кивнул, отряхивая семена с шерсти Скелета.

А ещё папа однажды сказал, что кладбище – уникальное место. Там мы хотим сказать миру: «Я жил на земле. Меня уважали».

– Но мы-то здесь, – продолжила я. – Теперь многое зависит от нас. Потом о нас не вспомнят, однако мы верим, что можем изменить ход истории.

Я почувствовала прилив гордости.

– Мы команда. Мы остановим других убийц, негодяев и мошенников. Мы спасём жизни!

Оливер расплылся в улыбке.

– Думаешь?

– Во всяком случае, попытаемся. А это дорогого стоит.

– Тогда выпьем и за это, – он поднял бутылку, мы чокнулись, и пузырьки зашипели.

* * *

Закончив праздновать, мы неохотно пошли обратно через кладбище.

Оливер должен был помогать отцу, а я решила, что буду сидеть и ждать, вдруг кто-то заинтересуется объявлением.

Скелет неожиданно свернул с дорожки, и я поняла, что мы идём мимо могилы отца мисс Ли.

Эту могилу я приметила, когда надгробие только устанавливали – оно было необычной формы: высокое и тонкое, с закруглённым верхом.