|
Минутой позже мы были внутри. Шторы на окнах были опущены, чтобы не пропускать лучи солнца, и внутри салона была полутьма; передняя дверь салона была наполовину открыта, чтобы проветрить помещение. Чед остановился в двух шагах от двери, скрытый темнотой. За ним, в проеме двери, как на картине, стояли Оливер и Лайза. Он одной рукой держал ее за шею, причем платье ее было изорвано, а другую руку он заломил ей за спину. С одной стороны от нее стоял Жонжон с мачете наготове. Лицо Оливера сияло от удовлетворения. Он был безумен, но у меня не было к нему жалости. Я чувствовала к нему лишь отвращение и ужас. Чед согнулся и швырнул на палубу окровавленные перья, имитируя движения колдуна. Для тех, кто стоял на палубе, упавший предмет, очевидно, должен был свалиться прямо с неба. Я слышала, что религия вуду более сильна на Гаити, чем на Ямайке, поэтому пристально смотрела на Жонжона.
Пот хлынул с него, как вода из отжатого полотенца, рот его открылся, из него донесся жуткий хрип, – и огромные глаза с голубоватыми белками вытаращились на страшный предмет. Тут на палубу вышел Чед. Я не могла видеть его лица, но для всех присутствующих это был человек, оставшийся лежать на дне морском. Я слышала крики ужаса – но страшный крик Жонжона потряс всех. Чед приблизился к нему вплотную: мокрые волосы, сухая одежда – существо из загробного мира. Оливер опомнился. С побелевшим лицом, рыча, будто оскалившаяся собака, он с силой отбросил прочь Лайзу, так что она упала, и указал на Чеда: – Убейте его! Бей, Жонжон, бей! – Гигант негр взвыл и отступил, и лицо его стало серым. Оливер кинулся к нему, крича: – Отдай мне мачете! Поначалу я не поняла, что случилось потом. Видимо, у Жонжона не было намерения нанести удар своему хозяину, но он смертельном испугался зомби, за которого принял Чеда. Он просто вытянул вперед руки, чтобы отстраниться от Чеда. Но в руке было мачете, и Оливер наткнулся на него прежде, чем смог почувствовать опасность. Оливер застыл на бегу, будто наткнулся на стену. Затем он обернулся, его глаза и рот были широко раскрыты. Мачете наполовину торчало из его груди. Покачнувшись, он сделал три шага назад. Перила уперлись ему в спину. Страшный крик вырвался из его груди, когда он по инерции перекинулся через них спиной, раскинув широко руки. Затем его ноги дернулись, поднялись вверх – и в следующий момент море поглотило его. Жонжон упал на колени и обхватил руками голову, стеная и причитая. Я выбежала на палубу. Чед глядел на команду и ныряльщиков. – Спускайтесь вниз, – приказал он, – и заберите с собой Жонжона. Лайза неподвижно лежала на палубе. Я опустилась возле нее на колени, и Чед закричал: – Сэм! Иди сюда! Над ухом у нее была кровь, на виске – набухающий шрам. Видимо, при падении она ударилась головой. Я посмотрела на Карагоула, все еще стоящего на мостике, и закричала: – Принеси полотенце и воды! Поторапливайся, черт возьми! Никогда раньше я не ругалась. Глаза Лайзы медленно открылись, и ее затуманенный взгляд уперся в меня. Я положила ее голову себе на колени. – Кейси?… – Все хорошо, моя дорогая. Теперь все в безопасности. Отдыхай. – А Чед? Ты… ты спасла его? – Да, с ним все в порядке. Не волнуйся. – Я знала, что ты его спасешь. А… Тут был Сэм, на другом пароходе. Это в самом деле Сэм? – Да. Сейчас он придет. Думаю, они все это запланировали: он и Чед. Они только разыграли перед всеми ту ужасную ссору. Лайза слабо улыбнулась и прошептала: – О, мужчины… – и ее глаза закрылись. Карагоул принес полотенце и воду. – Я действовал не по своей воле, мадам. – Его загорелое лицо исказилось от ужаса. Он отпрыгнул, чего то испугавшись. Возле меня легла тень, и я увидела Чеда. |
