Мои мысли были прерваны мистером Крузом:

– …Этот английский хирург как раз совершает тур по гражданским и военным госпиталям Вест Индии по договору с Колониальным Ведомством, чтобы проинструктировать их по новым методам. Я вижу волю Господа нашего в том, чтобы именно в этот момент мистер Кэррадайн находился в госпитале Ла Фасиль.

Эти слова лишили меня самой веской причины для отказа от рискованного путешествия, и мой страх возрос. Дэниел стоял со сложенными на груди руками, полузакрыв глаза: вероятно, он размышлял – но я знала, что он наблюдает за мной. Это решение он не мог принять без моего согласия.

– Это опасное дело, Ленг. До урагана осталось от шести до десяти часов, а возможно, он обрушится раньше, – сказал мистер Лэтем.

– Я не могу заставить вас рисковать жизнью, – низким прерывающимся голосом заговорил священник. – Я могу только сказать, что думаю: этот человек умрет, если ему не сделать операции в ближайшие сутки. Возможно, нужно также добавить, что мистер Сэмюэл Редвиг в некотором роде бизнесмен, поскольку вкладывает время и деньги в поиск природного удобрения на наших островах. Он хорошо заплатит…

Дэниел оборвал его, резанув рукой воздух:

– Я не торгуюсь за человеческую жизнь, – почти прорычал он. – Вы все сказали, мистер викарий, теперь помолчите, пока моя женщина думает.

– Бога ради, мистер Ленг, но… простите, вы уверены, что она все поняла?

– Я уверен. – Дэниел все еще наблюдал за мной, и у меня было странное ощущение, что за мной наблюдает еще одна пара глаз. Я очень боялась. Я любила море, но знала, каково оно в ярости и насколько оно безжалостно. Я взглянула на человека на носилках. Он был худым от болезни, но я ощущала, что его лицо из тех, на которых всегда играет улыбка. Ему было немного за сорок, насколько я могла предположить, и рост его был около двух метров. Я догадалась, что веки у него прикрыты неплотно и он присматривается ко мне. Именно его взгляд я и почувствовала.

Сама не зная почему, я направилась к носилкам. Мистер Круз удивленно взглянул на меня и отступил в сторону. Я опустилась возле носилок на колено и тут услышала, как Дэниел медленно говорит:

– Могу я оставить здесь Кейси с вами и вашей женой, до моего возвращения, мистер Круз?

Прежде чем священник ответил, я резко обернулась и громко сказала:

– Нет! Нет, Габнор. Моя не останется с этим святошей. Или оба идем на Ла Фасиль, или оба остаемся.

Когда я поглядела вниз, то увидела, что глаза американца раскрылись шире и он внимательно смотрит на меня. Белки глаз были желтыми, в глазах стояла боль, но я увидела в них удивление и интерес. Я поняла, что он находился в сознании в течение всего разговора, что означало: он знает, что теперь его жизнь полностью зависит от моего решения.

Губы его, пересохшие и потрескавшиеся, слегка раздвинулись в подобии улыбки.

– Привет, Кейси, – хриплым шепотом сказал он.

– Почтение, мистер, – глубоким «туземным» голосом ответила я.

Мы посмотрели друг на друга. Он слегка тряхнул головой и проговорил:

– Вот такой вот небогатый выбор, маленькая леди.

Теперь было слишком поздно. В те секунды, что мы обменялись взглядом, он стал для меня не далеким, а реальным страдающим человеком. Я встала и взглянула на Дэниела:

– Моя не хотеть сидеть и смотреть, как он будет тут умирать, Габнор. Твоя женщина говорит, что нужно везти его на Ла Фасиль.

8

Мы плыли уже полчаса. Мистер Редвинг был привязан к носилкам, а носилки были прикручены прочными веревками к крепежным брускам, которые, в свою очередь, тоже были закреплены на рубке. Эти меры безопасности доказали свою эффективность в плохую погоду, когда нам нужно было идти на всех парах.