Подо мной было только море – дикое, бешеное, темное существо: оно плескалось и билось о более мелкие зубья Аллигаторового ущелья. Временами подо мной открывалась бездна, иногда до хребта волны оставалось всего метра три, и каждую минуту меня могла захлестнуть с головой новая гигантская волна.

– Дэниел! – вновь крикнула я. Веревки впились в меня и пригвоздили к палубе; я была беспомощна, как бабочка, приколотая булавкой. На этот раз я услышала слабый ответный крик. Невозможно поверить, но он донесся снизу.

Я изо всех сил старалась разглядеть, что там внизу. Всего в двух метрах ниже он висел на спасательном канате, схватившись за него одной рукой, конец каната обвивал его грудь. Другая его рука висела как то неестественно. Вглядевшись, я увидела, что она в крови. Тут то я и сообразила, что веревка, так сильно впившаяся в мое тело и прижавшая меня к палубе, и есть спасательный канат Дэниела. Она спускалась от точки крепления через основание колеса палубного руля и держала Дэниела на весу. Глубоко врезавшись в мое бедро, она вызывала боль, но еще острее была боль в шейном позвонке, передавленном веревкой. Она спускалась с края расщепленной палубы.

В тот момент, когда мы врезались в скалу, когда мне казалось, что все обречены на погибель, страх внезапно покинул меня. Теперь он вернулся, и я отчаянно, но тщетно старалась освободиться. Порыв ветра отнес Дэниела в сторону – и он пропал из виду, но вскоре появился вновь. Он обернул ко мне лицо и звал:

– Кейси! Ты слышишь меня?

– Да, Габнор! Да!

– Можешь ли ты… лебедкой… поднять меня наверх?

Я понятия не имела, сломана ли наша лебедка, унесена ли бурей или цела, но в любом случае я не могла до нее добраться. Я, рыдая от страха и отчаяния, прокричала в ответ:

– Я не могу двинуться, Габнор! Не могу двигаться! Твой спасательный канат прижал меня намертво!

Волна снова ударила и скрыла все из глаз. Когда она схлынула, я снова прокричала:

– Ты… слышишь… меня?

Он посмотрел на меня.

– Да, слышу.

Возможно, ветер слегка утих, потому что теперь его слова доходили до меня более явственно. Я вытянула шею, чтобы вглядеться во тьму внизу, и с отчаянием прокричала:

– Ты можешь сам выбраться наверх?

– Нет. Сломана рука.

О Боже. Мы в ловушке. Когда, наконец, морю удастся слизнуть «Кейси», мы умрем – но это означает, что мы будем умирать мучительно долго.

– Скажи мне, что делать, Габнор! Пожалуйста! Прикажи, что делать!

Он поднял ко мне лицо, и сердце мое забилось надеждой, как только я увидела на его лице улыбку.

– Отыщи свой спасательный канат и подтяни там, где он ослаб, Кейси. А потом крепко держись.

Я подсунула под себя руку, отыскала на своей талии спасательный канат и затянула его. Дэниела вновь отнесло в сторону, затем я опять увидела его. Он что то держал в руке, но я не могла понять, что это. Наклонив голову, он поднес на несколько секунд руку ко рту, затем опустил ее и взглянул на меня.

– Я сделала, как ты сказал, Габнор, – прокричала я сквозь ветер и дождь.

– Молодец. После следующей большой волны будь готова действовать быстро. Ты почти на вершине утеса, и ты сможешь взобраться по склону.

– Ты не понял! Я не могу двинуться!

– Делай, как я скажу, Кейси! Не подведи меня. После этой большой волны – будь готова!

Гора воды накатилась на нас – и разбилась. Сначала был шок от удара, затем меня потянуло вслед за волной – она взвыла, будто хищник, пытающийся вонзить зубы в ускользающую жертву.