– Конечно, не понимаете, – мягко сказала она. – Давайте я вам объясню. Мы с Сэмом Редвингом росли вместе. Наши семьи дружили. Когда я родилась, ему было шесть лет – так что можно сказать, я знала его всю жизнь. Я его люблю так же, как родного брата, – ее глаза озорно блеснули, – и он так же меня раздражает. Неделю назад я получила от него длинное письмо. Оно пришло из Гренады. На нескольких страницах описывалось все то, что произошло с тех пор, как его больного взяли на борт шхуны с острова Сент Энтони.

Экипаж тряхнуло: мы повернули за угол, но Лайза Фэйт не выпустила моих рук, а только крепче сжала их.

– Я перечитала это письмо, наверное, раз двадцать, – говорила она слегка дрожащим голосом, – и мысленно прожила с ним те же испытания. Милая моя Кейси, вы потеряли лучшего друга и чуть не погибли, спасая Сэма Редвинга. Этим вы навсегда обеспечили себе мою дружбу и преданность – если вы согласны принять их.

Я тупо смотрела на это приятное круглое лицо, и обрывки мыслей крутились в моем мозгу, как осенние листья, поднятые ветром. Во время путешествия я гадала, какая жизнь мне суждена в Англии, но я никогда и не мечтала о том, чтобы меня ждали и приняли – тем более приняли с такой теплотой и приветливостью. Я обнаружила, что по щекам моим текут слезы, и, несмотря на мои попытки заговорить, слова так и остались спазмом в горле.

Я закрыла глаза и будто издалека расслышала голос Лайзы Фэйт:

– О, бедняжка, через какие испытания вы, должно быть, прошли! Но теперь все будет хорошо, обещаю вам. – Я почувствовала, как она придвинулась ко мне ближе, а затем обняла меня и положила мою голову себе на плечо. – Ну вот так. Не пытайтесь говорить что то, Кейси, просто поплачьте – и вам станет легче. Вот вам носовой платок.

Я словно в детство; будто опять Мэй Чунг обнимала и успокаивала меня. Отложить на время все мои тяготы и страхи, расслабиться и почувствовать себя в безопасности – это было безмерным облегчением. Лайза Фэйт все болтала, мягко похлопывая меня по плечу.

– Погодите ка, дайте только мне встретиться с этим болваном. Как он мог отправить сюда девушку в такой ужасной одежде? Однако я забываю: вам же надо было поддержать свой имидж девушки кули. Теперь послушайте, дорогая Кейси. Я очень любопытна, это естественно. Любая женщина не лишена любопытства. Но обещаю: я не задам вам никаких вопросов. Сэм очень ясно дал понять, что это нежелательно. Вы – наш друг, Кейси Браун, и если кто нибудь захочет узнать, откуда вы и чем занимались раньше, просто отошлите их ко мне. А я им доходчиво объясню, чтобы они не лезли не в свои дела. А теперь, моя дорогая, мы въезжаем в туннель Блэкуолл – так что разговаривать будет бесполезно…

Тут ее голос утонул в грохоте колес и стуке копыт, которые отзывались эхом всюду вокруг нас. Положив голову на мягкое плечо Лайзы, освободившись от тревог, я с готовностью бы уснула, но заставила себя открыть глаза. Мы были в освещенном туннеле, где стоял непрерывный грохот колес нашего и других экипажей. Туннель был очень длинным, позже я поняла, что он проходил под Темзой по направлению к Гринвичу. Через две три минуты я сделала над собой усилие, вытерла глаза и вцепилась в руку Лайзы, обтянутую перчаткой.

Туннель кончился, и мы стали подниматься вверх по склону. Моя попутчица спросила:

– Вам стало лучше, дорогая? Мы скоро приедем.

Я повернулась к ней и улыбнулась:

– Да, гораздо лучше. Я плакала от облегчения. Не знаю, как и благодарить вас за вашу доброту и радушный прием.

– О, не смейте даже заикаться! С тех самых пор, как я получила письмо от Сэма, я не могла дождаться вас. За долгие годы я не припомню более радостного для себя события.

– Пожалуйста, простите меня, если я кажусь вам глупой, но я все еще смущена, мисс… простите, Лайза.