Проклятие! Быть почти рядом с ней и…

— А если попробовать добраться до головных вагонов…

— Умоляю вас!.. — Барбара кивнула на табличку «Во время движения поезда переход в другой вагон запрещается», на проводника и на полицейского. — Если вас сейчас задержат, будет совсем плохо.

— Пожалуй.

— Она выйдет в Кемпден-Тауне. Мы тоже. Посидите пока.

Поезд мчался по тоннелю, повизгивая колесами; вагон покачивался и скрипел на поворотах, за стеклами темных окон проносились фонари, хлеставшие ярким светом по мягким сиденьям. Нервы у Майлза были напряжены до предела, но он сел рядом с Барбарой и уставился в окно.

— Не люблю задавать лишних вопросов, — проговорила Барбара, — но я сгораю от любопытства после нашего последнего разговора по телефону. Что за спешка, зачем вам понадобилось ловить Фэй Сетон?

Поезд остановился на следующей станции, и двери раздвинулись.

— Черинг-Кросс! — Проводник добросовестно выполнял свои обязанности. — Поезд до Эдгвора!

Майлз вскочил и опять сел.

— Все идет так, как надо, — успокаивала его Барбара. — Если доктор Фелл сказал, что она направляется к себе домой, значит, ей надо выйти в Кемпден-Тауне. Что может за это время случиться?

— Не знаю, — ответил Майлз и добавил, взяв ее руку в свои ладони: — Видите ли, я вас очень мало знаю, но могу сказать, что с вами мне сейчас легче разговаривать, чем с кем бы то ни было.

— Тем лучше, — сказала Барбара, глядя в пространство.

— Не знаю, как вы провели свой уик-энд, а нам пришлось еще раз вспомнить и о вампирах, и о преступниках, и…

— В самом деле? — Она выдернула пальцы из его рук.

— Да. При этом доктор Фелл утверждает, что вы можете дать ценнейшие сведения. — Он помолчал. — Кто такой Джим Морелл?

Со скрежетом и грохотом поезд несся сквозь тоннель, ворвавшийся в оконную щель ветерок играл прядью волос на лбу Барбары.

— Не надо впутывать его в эту историю, — сказала она, крепко сжимая сумочку. — Он не знает, он никогда ничего не знал о смерти мистера Брука, он…

— Да, но вы можете сказать, кто он?

— Он мой брат. — Барбара облизнула красивые розовые губки, которые, однако, и в сравнение не шли с губами той голубоглазой женщины, что ехала в первом или втором вагоне. Майлз отогнал невольное сравнение, услышав быстрый вопрос Барбары: — А от кого вы о нем слышали?

— От Фэй Сетон.

— Неужели? — удивилась она.

— Позже я обо всем вам расскажу, но сначала надо кое-что выяснить. Где сейчас находится ваш брат?

— Он в Канаде. Три года он был в плену у немцев, и мы считали его погибшим. Его отправили в Канаду лечиться. Джим старше меня, до войны он был очень известным художником.

— И как я понимаю, другом Гарри Брука.

— Да. — Голос Барбары стал мягче и спокойнее, но четче и выразительнее. — Он был другом этого гнусного мерзавца Гарри Брука.

— Стрэнд! — завопил проводник. — Поезд до Эдгвора!

Майлз не особенно прислушивался к его словам, не больше, чем к визгу колес при торможении поезда или к стуку дверей на остановках. Единственное, чего бы он не хотел упустить ни за что на свете, были слова «Кемпден-Таун».

— Я хочу вам кое-что сказать, — проговорил с неохотой, но решительно Майлз, — прежде чем сообщу о случившемся.