Кто-то из рабов, подтаскивающих катки, поскользнулся и не успел выдернуть ступню из-под бревна, уже попавшего под край платформы и начавшего вращение. Нечеловеческий крик резанул по ушам. Но никто и не подумал остановить движение машины – бичи кешиктенов так же размеренно продолжали хлестать по исполосованным спинам рабов.

Платформа двигалась очень медленно, поэтому раб кричал долго. Шонхор, не выдержав, шагнул к несчастному, на ходу доставая меч, но рука седоусого нукера остановила удар.

– Не стоит лишний раз осквернять боевой меч кровью раба, – невозмутимо произнес нукер, за долгую жизнь в походах привыкший к воплям умирающих. – К тому же это хороший знак. Камнемет сам, без чьей-либо помощи взял себе первую жертву.

Шонхор с досадой вогнал меч обратно в ножны. А раб кричал до тех пор, пока неторопливо катящееся бревно не выдавило воздух из его легких.

– Ты заметил, насколько плавнее стало движение? – отметил седоусый нукер. – Я скоро вернусь – думаю, мне надо сказать пару слов старшему надсмотрщику над рабами…

Наконец платформа подъехала к краю заранее подготовленной алоской насыпи. И тут надсмотрщики подтащили к переднему краю платформы четверых связанных рабов и бросили их под бревна.

На этот раз короткий вопль быстро сменился хрустом перемалываемых костей. Требюше плавно въехала на насыпь и встала, уперевшись в бревна, заранее вбитые в землю.

– Неужели нельзя было положить на насыпь трупы? – скривившись, бросил Шонхор. – Ими усеяно все поле!

– Глупый ты еще, – усмехнулся подошедший седоусый нукер. – Запомни – по горячей крови дерево скользит гораздо лучше. Молодые вы еще – что ты, что этот старший надсмотрщик над рабами, который только и знает, что орать и размахивать своим бичом. Всему вас надо учить…

Длинные колья намертво закрепили платформу на насыпи. Закрутились вороты, завыло-заскрипело горизонтальное поворотное колесо с большими шестернями, наводя машину на крепость. Несколько десятков рабов повисли на веревках, привязанных к верхушке рычага, пыхтя от натуги и преодолевая сопротивление противовеса.

Медленно, словно нехотя, уродливая голова деревянного чудовища стала задираться кверху. Смазанные жиром сочленения машины стонали, подпорки едва заметно вибрировали от напряжения. Гигантское чудище, созданное людским гением, готовилось к удару.

В пращу вкатили несколько огромных валунов. Старик, захваченный в плен вместе со своим чудовищем, неожиданно ловко выбил тяжелым молотом стопорный кол.

Подброшенные колоссальной силой валуны взмыли в воздух и, пролетев над полем, врезались в деревянную стену крепости чуть пониже тына.

Стена содрогнулась, но выстояла.

– Сильна махина! – уважительно кивнул рыжебородый, поднимаясь с ног и ощупывая лоб, которым он приложился о тын.

– Сильна-то сильна, но скорей ты стену лбом проломишь, чем она своими камушками, – хмыкнул менее пострадавший Васька – он лишь железным оплечьем об опорный столб грохнулся.

– А от тебя, как всегда, больше звону, чем толку, – проворчал рыжебородый. – Ничо, пущай тешатся. Вон у Линьки заряды-то еще остались, ночью проберемся да рванем ихнюю пакость.

– Эх! – вздохнул Васька. – Не дадут они нам ворота открыть – вишь, как раз супротив ворот опять кучу лучников да самострелыциков нагнали. Да и со стен боле не спустишься – ученые стали басурмане, теперь кажну ночь следят в сотню глаз.

– Не ной, Васька, прорвемся, – с веселым отчаянием в голосе сказал рыжебородый. – Ты былину-то свою завершил?

– Завершил, – кивнул скоморох.