— Может так быть, — спрашиваю я начальника охраны, — что пропуск заказывает один человек, а посетитель идет к другому?

Тот мрачнеет, заскорузлой рукой подергивает усы и минуту что-то усиленно соображает, наконец выдавливает из себя:

— Не положено.

— Я понимаю, что не положено, но бывает так или нет? — допытываюсь я.

— Вы мне… того… конкретно укажите.

— Что указать?

— Ну что интересует-то? Человека укажите. Конкретно.

— Это вы мне укажите, если такие случаи были.

— Не могу знать.

— А кто может знать?

— Ну… словом… кто заказывает. Конкретно.

— А вам такие случаи неизвестны?

— Мне-то?..

Начальник охраны проявляет все большее беспокойство. Очевидно, он боится, как бы самому не попасть впросак или не подвести кого-нибудь из начальства.

— Да. Вам лично, — говорю я, ощущая всю безнадежность своих попыток.

— Откуда же… Не могу знать… Вот ежели конкретно…

Это, кажется, самое умное слово, какое он знает.

— Ну хорошо, — со вздохом соглашаюсь я. — К примеру, тут вот нескольким гражданам выписаны пропуска по указанию директора. Вот этому… этому… этому… — я указываю на записи в книге и среди прочих включаю Зуриха. — Они все шли именно к директору?

Дядя в шинели теребит усы и тупо следит за моим пальцем, потом хмуро изрекает:

— Не могу знать.

К нашему разговору с любопытством прислушивается полненькая краснощекая девушка-вахтер в серой, кокетливо сдвинутой набок солдатской ушанке и в черной шинели с зелеными уголками на воротнике, туго перепоясанной широким ремнем.

— А чего тут знать-то, — беспечно говорит она, озорно блестя глазами. — Ему небось как Зоя Федоровна утречком списочек даст, он и подмахнет. Дело какое.

— А ты молчи, Сазонова, — сердито обрывает ее начальник охраны. — Тебя не спрашивают.

— Как же молчать-то, если вы человеку ответить сами не можете, — обижается девушка.

Надув пухлые губки, она с независимым видом отворачивается к столику возле окошечка, где выписывают разовые пропуска. За окошечком видна проходная и второй вахтер, тоже женщина.

— А вот на сегодня у вас такой списочек есть? — спрашиваю я девушку.

— Ясное дело, есть, — отвечает она не поворачиваясь.

— Покажите, — прошу я.

И переписываю девять фамилий к себе в блокнот.

Сделав еще несколько выписок из книги регистрации, я прощаюсь и снова иду через двор, вдоль длинного фабричного корпуса. За широкими окнами мне видны сейчас тянущиеся под потолком яркие голубые трубки ламп дневного света. Дальше, за зданием цеха, расположились низкие складские помещения, возле них стоят грузовые машины, некоторые с прицепами.

Я поднимаюсь на второй этаж знакомого мне уже административного корпуса и через минуту здороваюсь с невысокой черноволосой женщиной в строгом костюме — секретарем директора Зоей Федоровной. Это весьма деятельная и энергичная особа. Ее со всех сторон осаждают вопросами и просьбами, подсовывают различные бумаги, тут же непрерывно звонит то один, то другой из телефонов на тумбочке возле ее стола. Тем не менее Зоя Федоровна выбирает время и для меня. Быстро просмотрев список, который я ей показываю, она говорит:

— Вот этот товарищ идет в фабком, этот к главному механику, эти двое в бухгалтерию. Остальные к нам.

Но самое замечательное в Зое Федоровне, оказывается, ее память.