Но самое замечательное в Зое Федоровне, оказывается, ее память. Она помнит буквально всех посетителей, которые побывали у директора фабрики за последний месяц. Я называю самые разные выписанные мною фамилии, в том числе и Зуриха.

— А этот товарищ, — говорит о нем Зоя Федоровна, — приехал из Ленинграда. Их промторг хотел заключить договор с нами.

— И заключил? — удивленно спрашиваю я.

Мне, пожалуй, не следовало бы задавать этого вопроса, ни о ком другом я дополнительных вопросов не задавал, но уж очень поразило меня неожиданное амплуа Зуриха.

— Это можно выяснить в плановом отделе или в отделе сбыта, — деловито отвечает Зоя Федоровна и тут же звонит по одному из телефонов. Через минуту оказывается, что договора с ленинградским промторгом нет.

— А кто этим вопросом интересуется? — любопытствует чей-то мужской голос в трубке.

— Звонили из управления, — даже не улыбнувшись, спокойно отвечает Зоя Федоровна, видимо не собираясь зря волновать своих сослуживцев.

— В связи с приездом товарища из Ленинграда? — не унимается ее собеседник.

— Наверное.

— Я могу дать пояснения!

— Никаких ваших пояснений не требуется, — строго говорит Зоя Федоровна.

Мне хорошо слышен этот разговор, и я легко улавливаю то напряжение, с которым он ведется, во всяком случае, на том конце провода. Поэтому я, исправляя свой промах, задаю дополнительные вопросы и о других посетителях, а ей снова приходится звонить в отдел сбыта.

— С кем вы там говорили? — спрашиваю я под конец.

— С начальником отдела, товарищем Сивоконем.

Эту фамилию я запоминаю.

Что ж, для начала я, кажется, узнал немало. Дальше предпринимать какие-либо шаги опасно, пока я не проконсультировался с моими коллегами из ОБХСС.

Я прощаюсь с Зоей Федоровной, которую вновь уже осаждают со всех сторон сотрудники. Но она все же находит момент, чтобы улыбнуться мне в ответ.

И вот опять я бреду по огромному фабричному двору и неожиданно вижу Варвару. Накинув на плечи пальто, под которым виден синий халат, она выбегает из фабричного корпуса. Ветер срывает с ее головы белую косынку, и Варвара еле успевает подхватить ее.

— Варя! — окликаю я ее. — Здравствуйте!

Варвара оглядывается, узнает меня и, улыбаясь, кричит:

— Здравствуйте! Здравствуйте! Ну и ветер!..

Я подхожу, и мы укрываемся от ветра в просторном тамбуре. Варвара поправляет волосы и спрашивает:

— Чего это вы у нас делаете?

— Интересуюсь одним гражданином, — загадочно говорю я. — Вам, кстати, знакомым.

— Толиком небось, зазнобой моей разнесчастной?

— Да нет. Интересует меня совсем другой гражданин. Иван Харитонович. Помните такого?

— Как не помнить? Такие предложения делал, — она лукаво смотрит на меня и добавляет: — Ему, между прочим, тоже Толик помешал было. Но он его спровадил повежливей, чем вы. Это тут, во дворе, случилось. Отвел его в сторонку. Пошептались. И Толик его, по-моему, даже благодарить стал. Вот как надо.

Варвара смеется. А я смотрю на часы. Ого! Надо спешить на вокзал, провожать Игоря. Да и вспоминать лишний раз о Толике мне неприятно. Поэтому я торопливо прощаюсь.

На вокзал я приезжаю вовремя. Поезд только что подали к перрону, пассажиров возле вагонов немного, и я довольно быстро обнаруживаю Игоря. Он в темном пальто и светлой пушистой кепке, с портфелем в руке одиноко стоит возле вагона и курит. Лицо его хмуро и озабочено. Много бы я дал, чтобы знать, о чем он сейчас думает. У него сложнейшая задача: вместе с местными товарищами предстоит раскрыть убийство Клячко, с учетом многих, весьма усложняющих дело обстоятельств, о которых мы пока только догадываемся.