Вера Петровна улыбнулась:

— Вот именно. Помочь разобраться в этой истории можете только вы.

— Постараюсь. — Кравченко закурила; Вера Петровна пододвинула ей пепельницу. — Благодарю.

— Понимаете, дело не совсем обычное. И хоть следователь должен знать все, я признаюсь: о змеях, об их яде ничего не знаю. Почти ничего. Конечно, можно истребовать литературу, но пока ее разыщут… Представляете, сколько уйдет времени? (Кравченко кивнула.) Так что я вынуждена отрывать вас от научной работы. Расскажите о ней.

Искренний тон следователя совершенно обезоружил Анну Ивановну. Она улыбнулась.

— Знаете, Вера Петровна, чтобы рассказать о нашем деле, не хватит и месяца каждодневных бесед. Что вас интересует? Зачем экспедиция? Зачем я мотаюсь по странам и изучаю змей? Зачем мы собираем змеиный яд? Зачем я спорю с академиками? Ой-е-ей! Это целая эпопея. Уж лучше задавайте вопросы. И, как говорится, по существу.

— Хорошо. Цель экспедиции?

— Вот это и есть главный вопрос, вбирающий все остальные. На основе змеиного яда готовится много лекарств от нервных, психических заболеваний, заболеваний крови… И с каждым годом потребность в нем растет неимоверно. Поэтому число змей уменьшается катастрофически. Не забывайте, помимо отлова рептилий для научных и медицинских целей, их уничтожают нещадно все — от взрослых до детей. Они гибнут от других животных…

— А специальные питомники? — поинтересовалась Вера Петровна.

— Серпентарии? Это не выход. В нашей экспедиции мы отлавливаем змей, берем у них яд и снова отпускаем, чтобы они не оторвались от родной среды. Это первая попытка научно обосновать и практически доказать разумность такого подхода к решению вопроса о добыче змеиного яда и сохранению количества змей в нашей стране.

— Неужели у нас не хватает змей?

— Этот вопрос мне задают все. Да, не хватает. А с кобрами, например, дело вообще обстоит катастрофически. И мы вынуждены закупать за границей сухой яд этих змей. А сейчас министерство намеревается приобрести кобр у Ирана. На валюту!

— Покупать змей на золото? — воскликнула Вера Петровна.

— Вот именно, — усмехнулась Кравченко.

— Не понимаю, — пожала плечами следователь. — Ну ладно. Скажите, а нельзя создавать искусственные препараты, заменяющие змеиный яд?

— Пока — нет. Змеиный яд — сложнейшее белковое соединение. А человечество еще не умеет синтезировать куда более простые белки. Ведь нет искусственного хлеба или сахара.

— Какова стоимость сухого змеиного яда?

— Это зависит от вида.

— Ну, например, яд гадюки?

— Около полутора тысяч рублей за один грамм сухого яда.

— Вот вы получаете яд. Куда и как вы его отправляете?

— Должны были послать в Таллин. Там делают лекарства из яда.

— Как это осуществляется конкретно?

— Сухой змеиный яд посылается по месту требования и только по присланной заявке. Кроме фармакологии, он нигде практического применения не имеет.

Седых задумалась. Потом сказала:

— Но ведь его еще можно использовать и для преступных целей? Убийство, например?

— Как вы сами понимаете, это слишком дорогой способ убийства, — горько усмехнулась Кравченко.

— Сколько получают змееловы за свою работу?

— За отловленную кобру — 30 рублей. За гюрзу — до 25, в зависимости от величины. За одну гадюку они получают три рубля. Отловить пять гадюк в день под силу средней опытности змеелову.