Гедвига тоже была разочарована. То, что отколол милый племянничек, ее не слишком волновало — сколько веревочке ни виться, а конец будет. Беспокоило другое: Бальтика следовало пристроить в хорошие руки уже сейчас, а хороших рук королева так и не обнаружила. Многие девицы пытались соблазнить ее своими рассуждениями о семейной жизни, в которой все решают только мудрые и многоопытные старшие родственники. Но все это было типичное не то.

Орден рыцарей-бесумяков чах и увядал без своей бессменной предводительницы, а королева Гедвига не могла отыскать Бальтику хорошую и надежную жену с правильными взглядами на питание, режим, семейный и государственный бюджет и воспитание детей.

У тети мелькнула даже шальная мысль — выписать невесту с Востока: они там все покладистые, ко всему привычные и мужу не перечат ни в чем. Но тут же сама себя строго одернула — этому мужу нужно будет перечить постоянно, иначе один Вапонтих знает, что может получиться.

Словом, соблазнительный запах, доносившийся явно из кухни, стал последней каплей, которая переполнила и без того невместительную чашу тетиного терпения. Королева вскочила со своего места, не дослушав собеседника (справедливости ради заметим, что она его и до того не слушала), и ринулась в царство повара Ляпнямисуса, пыша праведным гневом.

Голодные и злые гости непроизвольно потянулись следом.

Главного повара на кухне не было. Он спасся бегством, прихватив припрятанные на черный день личбурберсы, в тот миг, когда заметил на пороге двух блязандров — шумно дышащих, шлепающих по каменным плитам своими огромными ногами-ластами. Эти были к тому же более рослыми, чем несчастное существо, поселенное Мулкебой в фонтане, и выглядели внушительнее. Как верно заметил чародей — неизвестная разновидность.

Гедвигу, в отличие от Ляпнямисуса, никакие блязандрики не пугали. Зато ее напугала вполне невинная на первый взгляд сцена: на полутемной кухне Оттобальт и принцесса Галя занимались странным делом. Оттобальт, высунув от усердия язык, вырезал кружки в пласте теста при помощи перевернутого самозитного стакана. Он был весь в муке и выглядел при этом счастливым и довольным как никогда. Галя же с ошеломительной скоростью начиняла кружочки странной смесью из тазика, лепила крохотные пирожки и швыряла их в кастрюлю с кипящей водой. Прямо перед королем стояла глубокая тарелка, полная готовых пирожков. Оттобальт облизывался и сиял.

Хуже того, время от времени новоявленные кулинары отрывались от своего занятия и нежно целовались.

— Бальтик! — рявкнула тетя. (Король подпрыгнул.) — Что это такое, я тебя спрашиваю?

— Пельмени, — ответила «принцесса».

— Я не к вам, милочка, обращаюсь! — вскипела королева. — А к своему племяннику.

— В вашем возрасте, мадамочка, — поведала Галя певучим голосом, — так волноваться уже нельзя. Здоровьице уже не то.

Гедвига задохнулась от негодования. Оттобальт спрятался за Галину спину и выглядывал оттуда с видом напроказившего мальчишки. Мало того что эта нездешняя красавица накормила его потрясающим обедом и тут же принялась готовить не менее потрясающий ужин — так она еще и не боится королевы-тети.

— Я думала, ты ненадолго покинул гостей… — начала тетя зверским голосом, — а ты, оказывается…

— А не надо было думать, — заявила «принцесса». — Индюк вон тоже думал, дак в суп попал.

Король не мог оторвать глаз от своей суженой.

Разрумянившаяся от жара, сверкающая очами, уперев в бока округлые полные руки, обсыпанные мукой, — она была чудо как хороша.