На кухне еще оставались следы вчерашней вечеринки. Посудомоечная машина была полна грязной посуды, холодильник забит остатками вчерашнего застолья. Я намазала крабовый салат на толстый ломоть хлеба и принялась жевать, не отходя от холодильника, запивая бутерброд обжигающим кофе.

Меня раздражало молчание Антти. Разумеется, он лучше, чем я, был знаком с Арми и Киммо, но ведь сейчас речь шла не просто о семейной трагедии.

— Антти, выпей коньяку, тебе станет легче, — посоветовала я.

— Легче? Бесполезно заливать чувства алкоголем. А ты всегда, черт возьми, умеешь так профессионально себя вести и можешь без труда задушить собственные чувства? Да ты вообще чувствуешь что-нибудь?

— Нет, черт побери, конечно, не чувствую! Я ведь каждый день имею дело с убийствами, вообще редкий день не вожусь с трупами! Видишь ли, у меня нет ни сил, ни времени на эмоции, голова мне нужна для того, чтобы вытащить из тюрьмы Киммо и выяснить, кто убил Арми.

Неизвестно, чем бы закончилась эта перепалка, если бы на кухню вдруг не вошел Ристо.

— Марита сказала, что здесь есть кофе. Я отдал Аннамари последнюю таблетку успокоительного, которое нашлось в доме, и она наконец отключилась, — пояснил он, подходя к кофеварке.

— Послушай, а ты не мог бы подбросить меня до полицейского участка? — осторожно спросила я, хотя почти наверняка знала, что он с удовольствием согласится. Уходя, я даже не взглянула на Антти.

— Не представляю, как все это рассказать отцу, — произнес Ристо, когда мы поворачивали на дорогу Меритуули.

— А где он сейчас? В Эквадоре? Ты считаешь, ему необходимо все рассказать?

— Аннамари требует. Похоже, у них есть какая-то договоренность о том, чтобы держать друг друга в курсе важных событий. Аннамари хочет, чтобы отец приехал и разделил с ней ответственность. — Ристо говорил совершенно бесцветным голосом.

Я не видела Хенрика Хяннинена более десяти лет. Помню, как однажды зимой, когда Хяннинены жили в моем родном городе, родители как-то пригласили к нам в гости новую коллегу-учительницу с мужем. В тот вечер я лежала дома в постели, потому что из-за месячных у меня ужасно болел живот.

Аннамари выглядела какой-то потерянной, Хенрик сидел с отсутствующим видом. Казалось, его совершенно не интересовало происходящее. А спустя годы он действительно стал отсутствующей персоной, то и дело уезжая в долгие командировки за границу. Вскоре после смерти Санны он уехал в Эквадор и вернулся лишь в конце года. Родители Антти постоянно возмущались тем, что Хенрик совсем не общается со своими внуками Матти и Микко, откупаясь от них дорогими подарками.

— А какой смысл вызывать отца в Финляндию? Чем он здесь поможет? И постарайся, чтобы Аннамари не удалось пробраться в полицейский участок. — Я снова обратила внимание, что отдаю приказы людям, командовать которыми у меня не было никакого права, но, похоже, Ристо ничуть не смутился. — Слушай, Ристо, я была немного пьяна, когда мы с Антти уходили с вечеринки. Ты не помнишь, кто тогда еще оставался? Кажется, в основном все уже разошлись.

Он на мгновение задумался и ответил, ничуть не удивившись моему вопросу:

— Да я тоже был не особо трезв. Мы с Эки Хенттоненом опрокинули по паре рюмок коньяку в конце вечера, и они явно были лишними. Ну, Эки, конечно, еще оставался, Киммо, Арми и Маллу — это сестра Арми. Кажется, Маке был: они сидели с Аннамари в саду на качелях и болтали. Помню, я удивился — мне казалось, они вообще не общаются. Ведь Маке…

— Да, я знаю. Ты молодец, что пригласил Маке в гости.

— Ведь это Санна тогда напоила Маке, а не он ее, — мрачно произнес Ристо, въезжая во двор полицейского участка. — Санна сама искала смерть, и никто особо не удивился, когда она погибла.