Изменить размер шрифта - +

– Примерь-ка, девочка, – сказала она.

Лена не посмела отказаться. Камень был невиданной чистоты и глубины, в красивой старинной оправе. Лене кольцо было чуть великовато, но только самую чуточку. Она выпустила кольцо из рук без всякого сожаления, драгоценности ее не интересовали. Она перевела взгляд на окно, из которого была видна дорога, и не заметила, как внимательно поглядела на нее Матильда Васильевна и как удовлетворенно она вздохнула. В девочке нет алчности, это хорошо. Она гораздо больше подходит племяннику, чем та жадная стерва… Ишь что выдумала тогда – чтобы она, Матильда, продала драгоценности, дескать, ей все равно они не нужны! Ей хватит и дома, а они зато сумеют поправить свои дела, то есть купят нормальную квартиру, поменяют машину и заживут по-человечески. А старуху они не бросят, подкинут деньжат, если понадобится.

Матильда Васильевна тогда очень рассердилась. Нет уж, сказала она племяннику, вот когда она помрет, то все ему оставит, и тогда пусть делают, что хотят. Хотя она лично надеется, что племянник не спустит фамильные драгоценности за бесценок, чтобы купить своей жене очередную шубу или что там еще… Ольга, очевидно, прознала об этом разговоре, впрочем, это даже хорошо. Только после этого Ольга перестала бывать в Комарове. А потом они с Сергеем стали ссориться, и хорошо, что расстались. Уж очень горько было думать старой женщине, что жена племянника станет носить ее любимые вещи…

Эта девочка совсем не такая, она была бы Сергею хорошей женой.

– Возьми, девочка, от меня на память! – внезапно сказала Матильда Васильевна и протянула Лене так понравившуюся ей брошь в виде веточки. – Будешь меня вспоминать… Только никому не говори пока.

Лена не поняла, что значит это «пока», но приняла подарок с благодарностью, а старуха подумала, как хорошо было бы, если бы все ее драгоценности со временем достались этой славной неиспорченной девочке.

Лена не знала, о чем думает старуха, ее занимали совершенно другие мысли. Сергей в последнее время стал сильно нервничать, что-то у него не ладилось с работой, он конфликтовал с начальством, хотел уходить из той газеты. Дело о разводе тоже застопорилось, Ольга не хотела уступить ему ни в чем, требовала каких-то денег, не соглашалась на размен квартиры.

И Лена поняла, что сейчас сообщение о ее беременности прозвучало бы для Сергея совершенно некстати. Умнее всего было бы ей самой разобраться, ведь в конечном итоге это ее проблемы. Ребенок сейчас не ко времени, но Лена закрывала глаза и видела толстенького кудрявого мальчишку с голубыми глазами. Сердце сжималось от мысли, что она никогда не увидит его воочию. И Лена все оттягивала окончательное решение.

В очередной приезд в Комарово Лена перехватила заинтересованный, понимающий взгляд Матильды Васильевны. Она поняла, что старуха своим опытным женским взором разглядела произошедшие в ней перемены и отнеслась к событию более чем благосклонно. Это было к лучшему – в лице тетки Сергея Лена приобретала опытного и доброжелательного союзника. При прощании старуха отвела ее в сторону и тихо сказала:

– Деточка, приезжай ко мне послезавтра вечером. Одна, без Сергея. Я хочу с тобой поговорить.

Дело было в воскресенье, и Лена знала, что по вторникам старуха играет в преферанс в доме своего комаровского соседа, пожилого профессора-филолога. Эти еженедельные посиделки были давней, многолетней традицией, никогда не нарушавшейся, и Лена спросила Матильду Васильевну, как же будет с преферансом.

– Ах, деточка! – проговорила Матильда своим глубоким выразительным басом. – Традиции на то и существуют, чтобы их нарушать! Тем более что повод для нашего разговора очень важный и очень радостный. Я ведь не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – проговорила Лена неожиданно легко.

Быстрый переход