Спонсирование археологических экспедиций в Китае — часть программы фонда. Эта сторона деятельности была очень выгодна для совета управляющих, так как ничего не стоила. На самом деле спонсорами оказывались археологи-любители, которые платили за право участвовать в экспедиции. Зато о спонсорской деятельности фонда часто писали на первой полосе «Нью-Йорк таймс».

Второе сообщение от Фергюсона оказалось еще лучше первого:

Найден поразительный предмет искусства. Детали позже.

Джек уже почти представил, как он будет давать интервью телевизионщикам, когда пришло третье сообщение:

Объект относится к культуре майя.

Прежде чем оказаться в фонде, Куинн руководил университетским музеем и имел кое-какое представление о древних цивилизациях. Он ответил Фергюсону:

Майя — это не китайцы. Невозможно.

Через несколько дней Фергюсон написал:

Невозможно, но это так. Не шучу.

В тот же вечер Куинн собрал сумку и улетел в Гонконг. Затем несколько часов поездки — и он успел на лодку Чена. Чен исполнял роль почтальона и доставлял сообщения на телеграф. (Это объясняло, почему новости доходили до адресата удручающе медленно.)

Джек выяснил, что Чен был на месте экспедиции несколько дней назад. Должно быть, тогда Куинн и получил последнее известие от Фергюсона. Долгое путешествие изрядно утомило, и Джека вдруг захлестнула волна гнева. Он уже прикидывал, как поступить с Фергюсоном — утопить или пристрелить. Когда лодка приблизилась к нужному месту, Куинн твердо решил: руководитель археологической экспедиции сошел с ума. Вода здесь, что ли, особенная?

Так и не решив окончательно насчет расправы над Фергюсоном, Джек сошел на берег вместе с проводником, прихватив пару коробок с припасами и оборудованием.

Они пошли по узкой тропке через высокую желтоватую траву.

— Долго еще? — спросил Куинн.

Чен показал в ответ один палец. Понимай как хочешь: то ли один час, то ли одна миля. Однако Куинн ошибся. Через одну минуту они оказались на месте, где трава была примята по кругу.

Чен опустил на землю свою ношу, жестом показывая Джеку сделать то же.

— Где лагерь? — спросил Куинн, оглядываясь в поисках людей, палаток.

На лице Чена появилось озабоченное выражение. Почесав затылок, он указал на землю.

«Замечательное завершение великолепного дня», — мрачно подумал Куинн. Он устал и хотел принять ванну, в животе играл похоронный марш, а теперь еще и проводник сбился с пути. Чен сказал что-то по-китайски и пошел вперед, жестом показав Джеку следовать за ним.

Несколько минут они двигались молча, а затем Чен вдруг остановился и ткнул пальцем в землю. Пара акров земли была тщательно перекопана. Вдруг Куинн заметил торчащий из грязи округлый предмет. Он стал расшвыривать землю руками, и вот показалась голова и плечи терракотового солдата. Джек продолжил работу и нашел еще несколько солдат.

Да, это, должно быть, и есть то место... Но где люди? Куда, черт побери, все подевались? Чен с опаской огляделся.

— Демоны, — сказал он и, не говоря ни слова, потрусил обратно к реке.

Похолодало, будто туча закрыла солнце. Куинн осознал, что остался в полном одиночестве. Только шелест травы нарушал тишину. Джек в последний раз взглянул на терракотовое войско и бросился догонять проводника.

Виргиния

Ясным виргинским утром Остин оттолкнулся веслом от причала, и его легкая спортивная лодка заскользила по сверкающей глади реки Потомак.

Прогулки по реке стали ежедневным ритуалом для Курта. Как и велел доктор, он старался не перенапрягать мышцы на левой стороне торса. Как только швы на ране затянулись, Остин начал проводить свою собственную терапию на тренажерах и в бассейне. Постепенно увеличивал нагрузки.