Потому-то Элин и не рубил с плеча, избрав стратегию, несущую с собой минимальные риски.

А Лорд тем временем всё приближался, и вскоре Элин, закончив с очередной скрывшейся в земле техникой, увидел врага своими глазами, мигом того опознав. Образ подпоясанного цепью одноглазого великана в примитивном, грубом и уродливом наряде из шкур демонических зверей надёжно отпечатался в памяти перерождённого. А сейчас это воспоминание всплыло на поверхность, вызывая лишь одно желание: ринуться вперёд и разорвать врага на части, омыв руки его кровью. Впрочем, Элин не выжил бы, будь его так легко спровоцировать, так что мимолётный приступ ярости таким и остался, растворившись в потоках холодного, расчётливого спокойствия.

— Балор. Какая неожиданная встреча… — Кончики пальцев абсолюта чуть подрагивали, пропуская через себя слишком плотные потоки анимы. — Надоело сидеть в своём гнезде? Решил проветриться?

— Ты не Марагос, хоть в тебе и есть частица его. — К своему стыду, Элин лишь сейчас обратил внимание на то, что глаз Лорда был не столько налит кровью, сколько залит ею. Покрасневший, с полопавшимися капиллярами, он являл собою наглядное пособие по тому, к чему может привести еженощное корпение над книгами при тусклом свете свечи. Правда, парень не был уверен в том, что симбионты в принципе использовали книги, но ассоциации у него оказались именно такими. Как-никак, в молодости он и сам регулярно засиживался за свитками и трактатами в ущерб своему зрению. — Что ж, тем будет проще!

О твёрдую почву всей своей массой ударилась первая стальная змея, поверх материального тела которой тут же наросла новая, сформировавшаяся из чистой изумрудной анимы оболочка. Но не успела марионетка преодолеть и пары метров, как к ней присоединилось ещё несколько таких же змей, исторгнутных из внутреннего пространства перстня-хранилища. Все они ринулись в разные стороны, оставляя за собой неглубокие оплавленные борозды: с экранированием вредоносного излучения своей переполненной эмоциями анимы перерождённый заморачиваться не стал, посчитав это излишним. А одновременно с этим не требующим сколь-нибудь значимого напряжения сил жестом перед Элином разворачивался монолитный барьер, вставший на пути уже готового обрушить на жалкого человечишку свой кулак Лорда.

Страшной силы удар столкнулся с непоколебимой стеной. Земля, на которую опирался Балор, пошла трещинами, а под его ногами образовалась воронка. На долю мгновения всё замерло — а после барьер преодолел давление и накренился вперёд, прижав Лорда к земной тверди. В свою очередь тот взрыкнул и замахнулся вторым кулаком, кожа на котором в то же мгновение лопнула, выпустив массивный матово-чёрный шип. Новый удар породил новую ударную волну, а образовавшиеся возмущения анимы, — полагался Лорд не на одну лишь физическую силу, — спалили ту немногочисленную растительность, что оставалась в округе. Концентрация сил достигла такого уровня, что осязаемым стал даже сам воздух, а над местом столкновения двух могущественнейших существ взвился костёр из агрессивных потоков силы.

— Не бежишь от боя, лже-Марагос?

— А должен?

Противники обменялись не словами, но мысленными образами, после чего события резко пустились вскачь. Барьер, до сего момента легко выдерживающий напор Балора, осыпался на того тысячью изумрудных осколков, а Элин, пользуясь своеобразной завесой, создал несколько своих клонов, привязав некоторых к телам стальных змей. Таким образом анимус обеспечил фантомам значительно большую стабильность, что в схватке с Лордом было немаловажно. Ведь сражение ещё даже не началось, а всё вокруг уже полыхало ярким пламенем, в котором простая иллюзия исчезала прямо в момент своего появления.