— Удивительно. Твоими стараниями мы провалились в это время?.. — Вопрос Дарагоса заставил его братца застыть на месте, с удивлением воззрившись на того, кого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Одеяния Дарагоса разительным образом поменялись, и теперь представляли собой аккуратный и строгий балахон цвета ночного летнего неба, крой которого едва ли подходил до столь любимых мечником схваток. Иначе выглядел и Марагос, но его мантия поменялась лишь едва-едва. Пропали внешние накладки, явно исполнявшие роль защиты во время экспериментов, да в руках появился резной деревянный посох, который впору было обозвать очень большой тростью. — Рад видеть тебя, братишка.

А Марагос тем временем стоял — и просто смотрел, пытаясь убедить себя в том, что наблюдаемая им картина не является наваждением или мороком. Он действительно прямо сейчас делал всё для того, чтобы защититься от любых иллюзий, но реальность оттого не изменилась ни на йоту.

— Как? Откуда?

— Прямиком из четыреста семьдесят пятого года после начала восстания. В тот день меня убили, а душу — раскололи. Меня же… — Дарагос жестом охватил всего себя. — … вырвал у симбионта анимус, к становлению которого ты приложишь руку в далёком будущем.

Взгляды братьев сошлись на Элине, а Марагос медленно выходнул.

— Мне нужно больше информации. Восстание, твоя смерть… Я понятия не имею, о чём ты говоришь, Дарагос. Но одно то, что ты — это ты, и не кидаешься на меня с мечом уже о многом говорит. — Элин бросил вопросительный взгляд на своего наставника, но тот одним своим видом подтвердил, что всё идёт ровно так, как должно. — Я могу тебя отсюда вытащить?

— Даже если бы я захотел оставить своего последнего ученика, разделить нас, к худу или добру, невозможно. И убийством тут не помочь — я растворюсь в пустоте вместе с душой паренька… — Подивиться тому, как Драгос предсказывает направление мысли своего брата Элин не успел. Родственники из разных времён не стали расплываться мыслью по холсту, перейдя к обсуждению всего, о чём только помнил мечник. И Элину эта информация была по-настоящему интересна, ведь именно благодаря истории былых времён люди в современности получали реальную возможность избежать многих ошибок. Жаль только, что этой возможностью пользовались считанные единицы из тех, кто вообще дорывался до исторических трактатов…

С комфортом устроившись среди буйной зелени чуть поодаль от братьев, перерождённый мощным волевым усилием заставил себя расслабиться, наплевав на то, что он, по сути, ступил на территорию чужого внутреннего мира. В случае прямого столкновения ему уже ничего не поможет — так чего тогда бояться?

Здесь же даже в растениях таились крупицы анимы, которая одновременно была и неподконтрольной, и столь близкой перерождённому. И это — самое близкое, самое понятное объяснение из возможных, ведь неодарённый в принципе не может почувствовать того же, что и полноценный анимус. Но одно было верно абсолютно: Элину Нойр хотелось и дальше сидеть, всем своим естеством чувствуя близость Эриды.

Жаль только, сосредоточиться лишь на этих ощущениях он не мог, вынужденный прислушиваться к беседе истинных людей и анализировать всё услышанное. То, что Дарагос ранее скрывал, прикрываясь пробелами в памяти, сейчас изливалось бурным потоком, фактически вручая Элину всё новые и новые части стремящейся к целостности картины мира. Марагос, как оказалось, ввиду молодости Эриду создал совсем недавно, и до пресловутого восстания симбионтов оставалось ни много, ни мало, а целых два века.

И в этой реальности, — как оказалось, местные реалии ничем не отличались от уже привычных для перерождённого, — именно в это время Марагос и Дарагос разругались вдрязг вплоть до того, что старший брат в принципе отказался считать младшего своим братом.