О том, что этим кем-то стал он сам, Элин догадался лишь тогда, когда спокойный взгляд его изумрудных глаз пересёкся с чужим, яростным, могучим и неудержимым. Прямо на замаскированного анимуса смотрел широкоплечий, но не могущий похвастаться статью мужчина, зрачки глаз которого были преобразованы подчинённым драконидом, нефициально считающимся одним из немногих негабаритных представителей высшего, абсолютного ранга.

— Небесный Дьявол. — Слова сами собой сорвались с губ перерождённого, по коже которого неуловимо стремительно пробежал чешуйчатый узор, проявившийся от вспышки всколыхнувшейся колоссальных объёмов мощи. — Осмелюсь предположить, что говорить со мной ты пока не намереваешься…

Ответом Элину стал сначала начавший проходить всё новые и новые стадии слияния со своим демоном, а после и вовсе исчезнувший противник. Там, где он стоял, каменные плиты превратились в крошево, до того неаккуратно и быстро тот сорвался с места… но перерождённого это не удивило. Он отчётливо видел каждое движение своего врага, и потому моментально подстроил сознание под заданный темп боя — и даже сверх того на случай неприятных неожиданностей.

Хотя самая большая неожиданность этого дня уже явила себя — анимус, который в эти годы должен был смиренно тренироваться на полпути к пику алмазного ранга и даже не помышлять о легендарном дракониде в качестве своего ультимативного инструмента. Очень неприятный сюрприз, взбородивший старые воспоминания о схватке, окончившейся бегством тогда-ещё-не-перерождённого.

Небесный Дъявол не просто так считался крайне опасным и могущественным драконидом, против которого в одиночку выстоять было крайне, крайне сложно. Огромная скорость, внушительная сила, невидимость и инстинктивная, свойственная всем могущественным демоническим зверям способность использовать силу, способную сравняться в плане масштабности и разрушительности с некоторыми техниками. В случае с Дьяволом этой “техникой” являлись сотканные из анимы разряды молний, абсолютно безвредные для демона, но смертельно опасные для его врагов.

Ну а единственный анимус, в руки которого в той, первой жизни Элина попал Небесный Дьявол, открыл ещё и возможность за счёт одной лишь силы воли превращать условную напитанную анимой плоскость в вязь рунных символов без непосредственно формирования этих самых символов, что открывало новые горизонты в вопросе боевого применения рун. Элин доподлинно знал об этом потому, что когда-то давно, — для него самого — почти век тому назад, — ему пришлось сразиться с владельцем Небесного Дьявола, прочувствовав на себе мощь редчайшего из драконидов и сбежав после вмешательства в схватку подкреплений из Авалона.

И вот теперь, после того, как Элин Нойр стал намного сильнее, судьба решила столкнуть его с врагом, который, судя по неуловимым обычным взглядом эманациям и особенностям анимы, и сам отлично помнил тот бой.

Лестница пострадала первой, начав осыпаться грудой расколотого камня, а оба анимуса, — окружённый изумрудными нитями Элин и временно лишившийся покрова невидимости Артар Виард-Мордакс, превосходно контролирующий своего демона и не допускающий значительных изменений во внешности и размерах своего тела, — уже столкнулись в полусотне метров над архивом. Полные потусторонней мощи нити и техники с одной стороны, и многослойные, невообразимые рунные конструкты с другой. Величайшая трагедия для Авалона как города, в самом сердце которого сошлись в бою монстры.

Череда взаимно погасивших друг друга техник отдалась дрожью в радиусе десятка километров, а взрывы там, где одна сторона возобладала над другой были слышны и много дальше. Часть зданий, даже защищённых всеми мыслимыми и немыслимыми типами защит, просто испарилась вместе с людьми, в один миг лишив Авалон нескольких сотен жизней его горожан и защитников. Ни Артар, ни Элин не жалели сил и не сдерживались. Первый потому, что во вторженце увидел угрозу, а второй из нежелания по глупости умереть.