– Максим, остынь, пожалуйста! – Оппонент заметно смягчился. – Дело намного сложнее, чем мы думали. Не натвори глупостей, ты единственный свидетель…

– Тогда какого черта ты не спрятал меня на базе?

– Мы не представляли, с кем имеем дело… Хорошо, действуй по обстановке, об одном прошу – не гуляй по улице, пойди в кино, бабу купи, что хочешь! Я тебя до утра заберу, все войдет в норму…

Ничего уже не войдет в норму, подумал Молин. Он вытащил из заметно похудевшей пачки очередную сторублевку.

– Вот те на! – вполне искренне огорчился старичок. – Девчонка подвела, что ли?

– Не то слово… Ладно, отец, проведем вечеринку в другом месте, двигай в центр, в Охотный…

Его поразило кипение ночной жизни. На всех этажах развлекательного комплекса, на перилах, на ступенях гроздьями висели тинейджеры. Без отдыха выкрикивали заказы официантки, дребезжала мелочь в кишках игровых автоматов, гвалт висел, словно на большой школьной перемене. Динамики, перекрывая друг друга, создавали невообразимую какофонию, в которой с трудом различались отдельные мелодии. Макс полагал, что среди людей почувствует себя увереннее, но ожидаемое спокойствие не приходило.

Он спустился к кинозалу. Проще всего купить билет и переждать внутри, но в последнюю минуту он передумал. В замкнутом пространстве с единственным выходом риск лишь возрастет.

Он прогулялся по барам, заставил себя выпить кофе с коржиком. Желудок урчал, как стая некормленных тигров, но на еду Макс даже смотреть не мог. Когда же он последний раз питался? Стал вспоминать, но так и не вспомнил. Сделал сто первую попытку дозвониться до Вукича. Длинные гудки по всем трем номерам. За семь лет совместной службы Старший впервые не брал трубку. Макс не готовился к разговору, но, если бы Старший нашелся, он испытал бы, без сомнения, невыразимое облегчение. Но чуда не состоялось.

«А ведь я не что иное, как цыпленок, что потерял наседку, – грустно подытожил Молин. – Вся группа – цыплята, наседки нет, и будем разевать клювы, пока нас не скушают или не загонят в другую стайку…»

…В сотовом сел аккумулятор, а тот, что дал Андрей, он не трогал принципиально.

Он оставил недоеденный коржик, поднялся на эскалаторе этажом выше, разыскал будку. Безумно хотелось улечься прямо на пол и дать отдых изнуренному телу. А не потревожить ли нам Светочку, спросил себя Молин. Она-то не запрещала ему звонить, напротив. Пусть лишний раз побеспокоится, а еще лучше – пригласит переночевать, реальную заботу окажет…

Его спасли уставшие ноги. Если бы он не уселся на корточки, зажав ухом трубку, то ему не посчастливилось бы заметить их первым. Трое спешно перемещались по нижней балюстраде, шершавыми взглядами цепляя по лицам. Еще двое в противоположном конце галереи путешествовали вниз по эскалатору.

Эти ребята не работали в Конторе, такие рожи он бы отложил в памяти. Несмотря на развязно-юношеский стиль, компания резко выделялась озабоченным видом, да и возраст не соответствовал. Дьявол, как они ухитрились его вычислить? Оставалась микроскопическая вероятность, что ребята в коже ищут не его, но подходить и спрашивать не хотелось.

– Да, алло! – сказала Шаулина.

Макс чуть не выронил трубку, он даже забыл, куда звонит.

– Привет! – сказал Макс. – Тебе тоже не спится?

– Избавься от телефона! Зараза! Я ему говорила… – Он был потрясен, в каком темпе она въехала в ситуацию. – Ребята уже едут. Пятнадцать минут продержишься?

– Постараюсь… – вздохнул Молин, глядя на дверь женского туалета.