– Заходи. Не запирай. На колени. К стене. Повернулся к сержанту. Тот качался, не сводя глаз с пистолета, норовя пальцами зажать порванную губу. Люди вообще излишне отвлекаются на вид собственной крови, это Макс давно приметил.

– Ай-яй-яй, нехорошо! – укоряюще покачал головой Молин. – Употребляем при исполнении?

– Ответишь… – прошамкал искалеченный оппонент.

– Все мы когда-то ответим, – охотно согласился Макс.

В глубине здания Миша Круг напевал одну из своих печальных баллад, где-то слышался смех, журчала вода. Через три метра коридорчик, забранный «вагонкой», уходил вправо, там висело широкое зеркало, стоял бархатный табурет и виднелась следующая дверь. На секунду музыка стала громче, затем снова стихла – кто-то прошел по коридору.

– Наручники есть? – спросил Макс. Сержант кивнул.

– Утри сопли! Пристегни моего друга к трубе. Не здесь, подальше, нам двери ни к чему запирать. Вова, не будешь сидеть тихонько, я вернусь, понял? Теперь вперед, служивый!

Первая дверь за поворотом вела в сырую, забитую хламом мойку. За второй располагался темный, вкусно пахнущий веником предбанник. Дальше коридор упирался в двустворчатые железные ставни. Из щели пробивались свет и запах жареного мяса. Слева, в узком кафельном тупичке, теснились калитки с буквами «М» и «Ж». Совершенно некстати Макс почувствовал жуткий голод, желудок принялся сжиматься и елозить. Из мужской уборной раздался шум воды и выкатился жующий юноша, весьма похожий на того, что охранял у заднего выхода батарею отопления. На ходу поправляя брюки, он скомкал салфетку, закурил, отодвинул плечом застывшего сержанта и взялся за ручку железной двери. Молин даже позавидовал обладателю каменной нервной системы. Еще секунда – и парень бы ушел, не заметив постороннего с пистолетом.

– Вернись, Вовик! – негромко позвал Макс. Тот наконец удостоил его вниманием, поднялмутные глазенки. Потом он рассмотрел разбитую харю сержанта, уставился на Макса, и проблеск разума посетил его фасадную часть.

– Вернись на горшок! – Молин был предельно убедителен. – Там закройся и покакай хорошенько, не торопясь. Мы за тобой вернемся. Выйдешь раньше времени – остаток дней будешь срать через катетер, понял?

Вовик номер два спиной вперед отступил в место общественного пользования. Молин вытер со лба набежавшие капли пота. У пленного сержанта трепетали кожистые складки на затылке. Плечи тоже начали дергаться, словно он уловил древнюю шаманскую мелодию и пытался взять нужный ритм.

– Эй, ты что, боишься? – поцокал языком капитан. – Не может быть! Ты ведь мафиози и не должен бояться такой ерунды, как смерть…

– Какой я мафиози? – Сержант не скрывал слез. – Я постовой…

– Брось, не скромничай! Ты думаешь, что мафия – это итальянцы? Нет, служивый! Мафия, это когда такое дерьмо, как ты, надевает погоны, чтобы лизать пятки вовикам… Жить хочешь?

– Да…

– Сколько их там?

– Че… четверо или пятеро наших и гости… Трое.

– Что за гости?

– Откуда я знаю? Мне же не представляются, мое дело – ворота отпирать…

– Как выглядит Бархат?

Макс оглянулся. Висевшее в углу зеркало отражало приоткрытую заднюю дверь и скукожившегося в одной рубахе, обнявшего батарею Вовика. На двери в сауну болтался открытый навесной замок.

– Так, бери с собой дружка из туалета, и оба – в баньку…

Закончив дела, он толкнул ставень и очутился на кухне. Над рядом остывших газовых плит змеились жестяные коробы вентиляции.