Исполнительный директор и совладелец «Охоты» Дэн Ли подтвердил наличие злокачественных изменений в мозгах двух найденных на Марсе трупов несчастных ассенизаторов.

Челнок американской Психо-полиции под мощной охраной доставил на Землю Изи и Серж. Оба выступили с заявлениями, что своими глазами видели, как выворачивало наизнанку обоих братьев Ли. Обо мне пока не было сказано ни слова, но я не сомневался, что до этого дело дойдет, и очень скоро. Когда Изабель огорошил мир, что диверсия на китайской орбитальной станции была проведена под личным руководством Стасова, в харде началось нечто невообразимое. Несколько минут я был уверен, что новая война вспыхнет незамедлительно.

Один за другим давали интервью обитатели Глубины и в один голос повторяли, что сама идея органического вируса, способного существовать в электронной среде и живых тканях, абсурдна. Чем активнее они это доказывали, тем меньше им верили. Полиция Диипа чуть ли не насильно вытаскивала игроков из Ванн погружения, каждую минуту просыпалось несколько сотен тысяч человек.

И тут отыскался Севаж. Харда на нем не было. Президент банка глядел на меня несколько секунд не узнавая, он находился не в кабинете, а в одном из операционных залов. За спиной шефа сумбурно метались десятки клерков, без визоров они путались, тщились что-то записывать, врывались в конусы чужих стационаров, мешая друг другу в работе. Севаж старался внешне сохранять каменное спокойствие, но в зрачках его плясали цифры. По отдельным выкрикам я понял, что падение основных индексов перешло черту последней депрессии, когда евро девальвировали на сорок процентов.

– Спасибо, – произнес он, перемещаясь куда-то за стенку, в более тихий угол. – Невероятно, месье Антонио.

– Ну вот, – погрозил я ему. – Вечно вы не доверяете. Признайтесь, и тут подстраховались, а теперь жалеете?

– Признаюсь, – машинально кивнул он. – Но в том и состоит моя работа…

Он вынул платок, отер пот с бычьей шеи. Бронислав переводил глаза с меня на Севажа и обратно, силился понять, что происходит.

– Вчера я посоветовал моему банку сыграть на понижение ценными бумагами вирта. Хочется верить, месье Севаж убедился в достоверности сведений?

– Более чем! – Квадратная фигура опустилась в кресло. – Акции сотни ведущих вирт-компаний упали вчетверо. Чем я могу быть полезен, месье?

– Сущий пустяк! – Я изложил программу ближайшего часа.

– Это крайне непросто…

– Мне приятно, что вы не употребляете слово «невозможно», месье. В прошлый раз, – напомнил я, – вам также было крайне непросто.

– Извините, что я вам это говорю. – Севаж смотрел в своей обычной манере, не моргая. – В прошлый раз вы просили того же, но в ином амплуа. Не слишком ли поспешно вы размениваете друзей на врагов?

– Зато я не размениваю принципы. Истинные друзья остаются.

Я скосил взгляд. Минута сорок две секунды. Оставалось сто две секунды до конца срока. Либо они поймут, что я блефую, либо предпочтут собирать радиоактивные отходы над всем Лазурным побережьем ценой спасения «Национала».

Минута тридцать секунд.

– Быстрее думайте, Севаж. – Я на секунду отключил связь с банком.

– Приготовься стрелять, – подмигнул я Воробью.

– Куда? Куда стрелять, френдик?! – Тем не менее ученый послушно переместился под колпак.

– Черт возьми! Ты можешь сделать так, чтобы они поверили, что мы стреляем?1

– Йэп! Они заметят… Мы доведем мощность генератора до предела.