Когда Николай стянул с меня это тугоплавкое ведро, я был мокрый, как после хорошей бани.

– Познакомься, Макс! Габриэла, Соня, Людвиг, мои хорошие друзья. Не пытайся с ними заигрывать, иначе они превратят твой мозг в салат.

Овальный зал, забитый оборудованием. Напротив три дамы в белом, мужские стрижки, мужские костюмы. Соня зафиксировала мой череп в зажимах, Людвиг подкатила к лежанке подобие серванта.

– Не двигаться и не дышать!

– Улыбнись, френдик! – Бронислав катался на кресле вдоль приборных стеллажей. – У тебя превратное представление о войне полов. Как видишь, и среди натуралов полно замечательных людей. По основному профилю девочки занимаются ремонтом киберов, и твой сканер не совсем по их части, но технология устранения примерно одинакова. Так, Сонечка?

– Ольшанский, не пугай мальчика! Габи, видишь его?

– Да, затылочный отдел, даю наводку! – Габриэль, самая молоденькая, колдовала над пультом. – Людвиг, или усыпи его, или поставь третий зажим!

– Не надо меня усыплять!

– Это вам не кибер! – издевался Воробей. – Люди, они иногда дышат.

– Дело не в дыхании, – очень серьезно отозвалась Габриель. – Нам мешает работа сердца, нелегко точно прицелиться.

На сей раз у меня вспотела спина.

– А нельзя ли без стрельбы? – сквозь зубы предложил я. – Ну, как-нибудь хирургически?

– Ни один хирург, даже робот, не отыщет у тебя в мозгу такую малышку. Ничего, Габи дело знает, выжжет заразу одним махом…

В результате мою несчастную избитую голову зажали еще с двух сторон, и сканер был уничтожен. Потом мы остались втроем.

– Сколько с нас, Сонечка? – как бы мимоходом поинтересовался Воробей.

– Сто двадцать. Только ради тебя, Ольшанский.

– Понял, френдик? – подмигнул он. – Сегодня же переведешь сто двадцать тузов, я скажу куда… На стипендии юным дарованиям. Только не отсюда, все забавы с хардом – в движении.

– Бронислав, – спросил я его уже в машине, – а что, если бы у меня не было таких денег?

Он взглянул с изумлением:

– Тебе пришлось бы их найти, Макс. Я поневоле улыбнулся.

– Чему ты смеешься, френдик?

– Просто так. Россия остается Россией.

Я растирал левую ногу. Чувствительность понемногу возвращалась, но на коже появился сильный ожог. Пейзаж за окнами изменился самым удивительным образом. Мы мчались в региональном такси, судя по солнцу, на запад. Впрочем, солнце давно исчезло за тучами, тропический барьер остался позади, снаружи тоннеля царила привычная русская зима. Унылые грязно-белые пространства, куски технических конструкций, огрызки голого леса. Николай потягивал пиво, Марио с кореянкой Енг изучали добычу, захваченную мною в бою. Воробей работал в харде.

– Меня настораживают два момента, Макс! – хмуро сообщил он, стягивая визор. – Я тут кое-что проверил… Угадай, что за трофей ты обронил на поле боя?

Я пожал плечами. Бронислав потыкал ногой сморщенное серебро скафандра.

– Это биопарализатор сегментарно-картечного типа, БСК. Нет ни номера, ни кода изготовителя, но оружие сделано не в Содружестве.