Элизабет Питерс. Змея, крокодил и собакаАмелия Пибоди – 7
Оливии Грейс Браун Мертц 18 января 1992 года с любовью от Эмми
ОТ РЕДАКТОРА
Краткое объяснение арабских и древнеегипетских терминов необходимо для читателей, незнакомых с этими языками. Как и в других семитских наречиях, в арабской вязи и египетских иероглифах отсутствуют гласные. Именно поэтому английское произношение таких слов может варьировать. Например: иероглифическое письмо, обозначающее статуэтку маленького слуги, состоит из пяти знаков: «ш», «ва», «б», «т» и «и». (Те, что похожи на гласные, в действительности таковыми не являются. Возьмите учебник грамматики. Неужели вы действительно никогда не слышали о полугласных и слабых согласных?) Это слово может произноситься по-английски как «ушебти», «шавабти» или «швабти». (ПРИМЕЧАНИЕ. Словарик арабских слов и фраз можно найти на последней странице). Арабские имена и географические названия при написании на английском языке также подвергаются аналогичным изменениям. Кроме того, своё влияние оказывает и время. Названия, распространённые в дни юности миссис Эмерсон, иногда заменяются другими, более современными версиями (Дахшур и Дашур, Мейдум и Медум и т. д.). Как и большинство из нас, миссис Эмерсон склонна придерживаться привычек, приобретённых в молодости. В некоторых случаях она осовременивала свои заметки, в других случаях – нет. Поскольку это её абсолютно не волнует, редактор не видит причин, по которым эта проблема должна волновать читателя, и считает, что бессмысленная настойчивость в таких вопросах может в определённой мере повредить вдохновенной непосредственности прозы миссис Эмерсон. (Редактор также намерен указать, что не относится к тем, о ком говорится в первой главе. Он абсолютно ничего не имеет против поэзии.) Эпиграфы к каждой главе взяты из «Собрания трудов Амелии Пибоди Эмерсон», изданных Оксфордским университетом в 1990 году (восьмое издание).
ГЛАВА 1
Для процветания брака необходимо умение придерживать свой темперамент.
Уверена, что могу искренне утверждать: меня никогда не пугали ни опасность, ни тяжёлая работа. Из этих двух я предпочитаю первую. Будучи единственным незамужним потомком моего овдовевшего и крайне рассеянного отца, я отвечала за ведение домашнего хозяйства, что, как известно каждой женщине, является самым трудным, самым недооценённым и самым низким (т.е. не оплачиваемым) из всех видов труда. Благодаря вышеупомянутой рассеянности моего родителя по отцовской линии, мне удалось избежать скуки с помощью таких неженских занятий, как изучение истории и языков, поскольку папа никогда не обращал внимания на то, что я делаю, пока еда подавалась вовремя, одежда была чистой и выглаженной, а его самого не беспокоили по каким бы то ни было причинам. По крайней мере, я не тосковала. Но, сказать по чести, мне не с чем было сравнивать мою жизнь, равно как и не имелось никакой надежды на лучшую. В те годы, завершавшие девятнадцатый век, брак казался мне не альтернативой, но заменой комфортабельной кабалы на абсолютное рабство – во всяком случае, я так считала. (И до сих пор придерживаюсь подобного мнения в отношении большинства женщин.) Моя судьба оказалась исключением, только подтвердившим общее правило; и если бы я знала, какие невероятные наслаждения и невообразимые радости суждены мне в будущем, узы, которые лишь раздражали меня, стали бы поистине невыносимы. Они сковывали меня до тех пор, пока смерть бедного папы не превратила меня в обладательницу скромного состояния, и я отправилась воочию увидеть древние памятники, известные мне только по книгам и фотографиям. На древней земле Египта я, наконец, поняла, чего мне не хватало в жизни – приключений, волнений, опасностей. |
