— Что ты так пристально на меня смотришь? — наконец спросила Зиновия. — Я тебе нравлюсь?

— Больше, чем нравишься, — произнес Карол, застенчиво касаясь ее руки, — я боготворю тебя.

— Это говорит всякий, пока женщина манящей золотой звездой мерцает над ним; но стоит богине сойти на землю… — Зиновия прервала свою речь, сморщила личико и энергично чихнула. — Вот тебе и… — Она снова чихнула. — Вот и он, божественный насморк!

Карол хотел было что-то ответить, но вдруг зажмурил глаза и на мгновение застыл, точно в ожидании какого-то события; потом он тоже чихнул, да так отчаянно, что ударился носом о колено Зиновии.

— Сколько душевной гармонии! — иронично заметила она.

— Ах, Зиновия! — с нарастающей отвагой продолжал он. — Знай ты, какие чувства я испытываю к тебе, как я люблю тебя, ты бы не стала играть со мной таким образом.

— Разве я играю с тобой? — возразила она и положила руку ему на плечо. — Я хорошо к тебе отношусь, или этого недостаточно?

— Это много, Зиновия, — воскликнул Карол, — но еще далеко не все! Я желаю получить гораздо больше — само солнце, а если возможно, то и луну, и звезды в придачу.

— Ну, в излишней скромности тебя явно не упрекнешь.

— Я влюблен!

Он бросился перед ней на колени и прижался губами к миниатюрной ручке.

— Что же мне с тобой делать? — спросила Зиновия, бросив на него исподлобья лукавый взгляд.

Карол зарылся лицом в мягкие волны ее пурпурной шубы, как будто стыдясь самого себя.

— Ты должна стать моей женой, — пробормотал он.

Радостная улыбка заиграла на пухлых губах Зиновии, когда она взирала на него сверху, точно Семирамида на побежденных царей.

— Твоей женой? — переспросила она. — Это дело серьезное. Ты, мое сокровище, многого требуешь. Но я подумаю…

— Ты не говоришь «нет»?

— Но и «да» я тоже не говорю. Прежде ты сам себя должен основательно проверить.

— Я уже сделал это. И знаю, что для меня на земле существует только одно счастье, и оно связано с тобой.

— Хорошо, дальше видно будет.

Она поднялась на ноги и рассмеялась ему в лицо — рассмеялась так добросердечно, так солнечно, что он, позабыв всякий страх, заключил ее в объятия и поцеловал.

— Ну, мне пора отправляться, — воскликнула она и высвободилась.

Когда она снова переоделась и тепло укуталась для зимней поездки, ее взгляд случайно упал на мраморную урну, стоящую на постаменте.

— Что это? — поинтересовалась она и подошла ближе, чтобы прочитать имя, высеченное на мраморе. — Может, в этой урне покоится пепел твоей любви?

— Да нет, знаешь ли.

— Тогда что?

Она приподняла крышку, с любопытством заглянула внутрь и залилась звонким смехом. В урне среди игральных карт, порошков для приготовления лимонада, костяшек домино, всевозможных цветочных семян и остатков сигар под толстым слоем пыли были погребены значок для котильона, старая перчатка и программка танцев; туча моли поднялась вверх и весело закружилась вокруг закутанной в меха женщины.